Читаем Пассажиры империала полностью

— А моя фамилия Тревильен… Хью Уолтер Тревильен. Выпьем шампанского, хотите? Да, да, я знаю — пить с утра шампанское — нелепость… Гарсон! Бутылку шампанского — мумм. Только похолоднее. Да вы не церемоньтесь. Не думаю, чтобы я встречал вас в Венеции у Франкетти… Может быть, вы были на рауте у Робиланов?..

— Я никого не знаю в Венеции.

— Да? Как интересно! Так вы, значит, жили настоящим отшельником в дождливой пустыне? В сущности, многолюдное общество портит Венецию. Завидую вам!.. Вы настоящий чудак…

Шампанское оказалось недостаточно холодным. Пришлось подождать, пока его заморозят.

— Вы, кажется, уже знакомы и с мадам де Понтарлье? Я видел, как вы разговаривали с нею.

— Очень мало знаком… Встречались за картами.

— Нет, вы решительно загадочный человек, мне это нравится. Так же, как шампанское в три часа дня… Женевьева… мадам де Понтарлье — мой близкий друг… — Тут Хью Уолтер Тревильен так густо покраснел, что лицо у него стало кирпичного цвета, и поправился: — О, я совсем не хочу этим сказать… Вы, французы, сейчас же делаете выводы… Мы с ней знакомы, с тех пор как… с тех пор… Нет, она рассердится, если я скажу, сколько лет мы с ней знакомы… А я очень её уважаю…

Пьер ни на минуту не заподозрил, что у его собеседника предосудительные отношения с госпожой де Понтарлье, особой довольно зрелого возраста, хотя и прекрасно сохранившейся. Тревильен недовольно пробормотал что-то, отодвигая поданные фужеры.

— Лучше бы вы стаканы подали, — сказал он лакею, державшему бутылку, обёрнутую салфеткой, и повернулся к Пьеру: — Терпеть не могу, когда шампанское подают, словно что-то необыкновенное. Мне больше нравится пить его из стаканов… Ну ещё в бокалах, туда-сюда, сойдёт. Это очень вульгарно, но чокнемся, — хотите? Как извозчики!

Пьер улыбнулся. Они чокнулись. Шампанское и в самом деле было тепловатое, а всё нетерпение, спешка…

— Мосье… Меркадье — правильно?.. Знаете, я часто задаюсь вопросом, когда бываю в казино… Как случилось, что вот эта женщина или вон тот мужчина начали играть? Ведь они, несомненно, славные французские буржуа, у них есть семья, висячая лампа, буфет в стиле Генриха II… Такие почтенные, усатые господа… с таким симпатичным лиловым знаком отличия в петлице… и ногти острижены коротко, коротко… Женщины… Ну это ещё можно понять… У женщин такая нервная натура… и потом, знаете ли, это их женское устройство… Я не шокирую вас?.. А вы не задаётесь иной раз таким вопросом?

— Ну, конечно… Даже увлекался этой игрой: старался представить себе их жизнь, их окружение… Есть среди них такие, что прибегают на пять минут и сейчас же возвращаются к себе домой, в столовую или в кабинет, к лампе под зелёным абажуром… А других карты совсем поработили, эти уж безнадёжные… покатились по наклонной плоскости…

— О-о! Я знал, я знал, что вы это понимаете! Может быть, вы немножко… писатель? Романист?

Пьер хотел было запротестовать, но вспомнил о Джоне Ло и опять улыбнулся: не совсем романист… это несколько неточно, но…

— Да, я немножко писатель, как вы говорите.

У англичанина сразу сделался такой довольный вид, как будто это обстоятельство решительно всё меняло и было ему чрезвычайно приятно.

— Дело в том… ну вы же сами понимаете, в игре есть сама игра и есть деньги… Некоторые играют только ради денег. Но деньги всё путают, положительно всё… Деньги — это нечто скотское. Я-то вполне могу это сказать… потому что для меня деньги роли не играют… Я вовсе не хочу хвастать, но ведь всем известно, что Тревильены… ведь я Тревильен из тех Тревильенов… Словом, тот самый Тревильен — единственный наследник… и понимаете… всем известно, что я ужасно богат, до нелепости богат… ну, и вполне можно понять, почему я играю… Во всяком случае, людям кажется, что они понимают…

Пьер Меркадье не имел ни малейшего представления, кто такие Тревильены. Но он не хотел этого показывать. Наверно, состоятельные люди, вот и всё.

— Но ведь даже когда играешь не ради денег, всё-таки играешь из-за денег. Не правда ли, деньги — большая сила!.. что-то непостижимое и ужасное, могущественное… Я всегда думал: вот я родился в клетке с тиграми… и людям, у которых нет денег, я из-за своего непостижимого для них бесцеремонного обращения с тиграми, кажусь, конечно, противным, отвратительным… Не знаю, поймёте ли вы… Нет, несомненно поймёте, вы же писатель, романист!

— Уверяю вас…

— Don’t be silly! 20 Я никому не скажу, что вы пишете романы. А всё-таки, у нас, игроков, у всех есть нечто общее. Но почему-то игроки французы меня занимают больше… Англичан я лучше знаю… Может быть, французы интереснее тем, что у вас больше, чем у нас, людей из middle-class 21, которых… как это у вас говорится?.. которых укусил тарантул… Мне нравится это выражение…

Англичанин говорил по-французски ужасающе правильно, можно сказать, бесцветным языком, у которого не было ни английского акцента, ни французских интонаций. Пьеру Меркадье вдруг захотелось съязвить и, прервав собеседника, он сказал с деланным, дерзким смирением: