— Держите, дорогой мой. Вот вам правда, которой вы так жаждали… Мне она обошлась в два су. Не знаю, право, кого я обогатил, кто рассылает этих несчастных газетчиков выманивать у простофиль медяки за такую сенсационную новость… Меня это дело нисколько не волнует, хотя вчера из-за него выбили окна у моего коллеги Мейера, превосходного пианиста.

Де Кастро не мог бы, однако, заявить о таком же равнодушии. Развернув газету, он с жадностью впился в неё взглядом. Он что-то бормотал по-португальски, кусал свои усы. Отодвинул стул, для того чтобы свет лучше падал на страницу, отставил газету подальше от глаз, потом опять придвинул, прищёлкнул языком.

— Вот уж не думал, — сказал Меркадье, — что это вас так заинтересует.

Де Кастро поднял голову и посмотрел на собеседника. Он явно был потрясён, сидел, раскрыв от изумления рот, и словно внезапно очнулся от сна.

— Что за чудеса! — пробормотал он, как будто разговаривая сам с собою.

Вспомнив вдруг, что он не один, стал извиняться:

— Знаете, ведь это поразительный случай.

— Да что такое? — спросил Меркадье.

— Этот почерк… Видите? Ах, вам он, конечно, ничего не говорит, вам этот почерк не знаком… А мне, дорогой Меркадье, этот почерк очень хорошо знаком. Так хорошо знаком, что я ошибиться не могу. Нет, не могу! Я его давно знаю. Знаю и человека, который так пишет… Да неужели это возможно? Значит, это он всё сделал… А значит… Это безусловно… Значит, другой-то ни при чём…

— Извините за нескромный вопрос…

— Я должен ещё сравнить. Ничего нет проще. У меня пятьдесят, нет, целая сотня его писем… Простите, ради бога, вы, наверно, думаете, что я сошёл с ума… Но поставьте себя на моё место. Вы передали мне эту газетку, в ней воспроизведён документ, написанный рукой изменника Дрейфуса. И вдруг я узнаю почерк. Узнаю почерк. Это почерк моего клиента, моего бывшего клиента, с которым я вёл дела многие годы. Он ещё остался мне должен… Извините, я страшно взволнован. Но чем больше я вглядываюсь, тем больше у меня уверенности. Поймите же, дорогой мой, я так хорошо знаю этот почерк, что, бывало, по утрам, когда мне приносят целую груду писем, я сразу же откладывал в сторону конверт, на котором адрес написан был этим почерком, — я знал, что это от майора…

— Майора? Какого майора?

— Майора Вальсен-Эстергази.

— Ну и что же?

— Да послушайте, ведь это значит, что Дрейфус невиновен! Вы не поняли? Значит, всё это Эстергази подстроил… Надо сообщить судебным властям… Эстергази!

Пьер с удивлением смотрел на маклера. Как он вдруг всполошился! Вот уж нельзя было от него ожидать! Люди зачастую совсем другие, чем мы о них думаем. А ведь ему-то что? Не всё ли ему равно, как фамилия преступника — Дрейфус или Эстергази? Фамилия майора что-то напомнила Пьеру Меркадье. Но совсем из другой области.

— Но ведь это страшно важно! — восклицал де Кастро. — Надо вскрыть нарыв! Спасти Францию…

— Опять вы за своё… Франция, Франция… Восхищаюсь, дорогой друг, восхищаюсь вашим патриотизмом! Но, знаете, на вашем месте я бы сидел да помалкивал. И так уж столько дикого безумия вокруг этого дела, а тут ещё вы со своими разоблачениями… Вы представляете себе, какие неприятности на вас посыплются, если вы полезете в драку? Почерк, почерк! Ведь эксперты уже высказали своё мнение. Разве они пойдут на попятный? И потом, ведь вы сами говорили — тут и Генеральный штаб и правительство…

— Но послушайте, ведь это яснее ясного! Я представлю письма. Их сравнят.

— Сравнят. И тогда что? Или вы ошибаетесь, и в таком случае вам лучше не выскакивать. Или вы правы, а тогда дело совсем уж тёмное, смотрите, как бы с вами не расправились. Это ведь быстро делается… Я бы на вашем месте поостерёгся… Однако мы с вами увлеклись, а о моих делах так и не поговорили…

— Простите меня, — сказал де Кастро и, бросив на столик деньги, посмотрел вокруг, отыскивая взглядом лакея, чтоб расплатиться. — Простите, пожалуйста, но из-за этой истории я сейчас сам не свой, очень хочется поскорее сравнить… Может быть, вы зайдёте ко мне завтра в контору?..

Он пожал руку Меркадье и пошёл по бульвару, сдвинув шляпу на затылок и держа перед глазами газету: он был поглощён изучением почерка. Пьер окликнул его: де Кастро забыл на стуле портфель. Вот чудак!

По бульвару проходили прехорошенькие девицы. Пьер язвительно усмехнулся. Странно устроены люди! Он чувствовал своё превосходство над ними. Наплевать ему и на их суды, и на все эти бордеро, и на Чёртов остров. Подумайте, из-за такой чепухи у Мейера выбили окна. А де Кастро туда же. Вздумал читать наставления. Всех не переслушаешь!

За соседний столик села очень пикантная брюнетка. Заказав себе пива, она бросила на Пьера Меркадье призывный взгляд.

<p><strong>LIX</strong></p>