Читаем Партизаны в Бихаче полностью

— Вот видишь, что значит командир! — говорит мне Скендер, будто я и вправду тот бестолковый Ибро Сливич, у которого на уме одни конские хвосты и ничего другого он не знает.

Коста опять побежал к телефону, а мы со Скендером помчались с холма к городу, который содрогался от орудийного грома, взрывов гранат и бешеной пулеметной и винтовочной пальбы.

— Пока добежим, все будет уже кончено: слышал, что говорит Коста? — поторапливал меня Скендер, и мы прибавили ходу.

У подножия холма мы наскочили на повара Лияна, который тоже спешил в город. Мы его едва узнали, потому что он на самые глаза надвинул свою старую шляпу, которую носил во время дождя вместо зонтика.

— Есть все-таки бог! — закричал он. — Видать, мне на роду написано, войти в город вместе с поэтами, чтобы они меня потом воспевали в своих стихах, как какого-нибудь Лияна-пашу Предоевича.

— А к чему ты нацепил на себя это свое страшилище? — спрашиваю его я.

— Маскируюсь под гражданского, под крестьянина. А то еще пальнут из какой-нибудь засады. Вчера меня чуть не укокошили, пока добирался до своих.

Старик был прав, враг и правда не дремал. Мы втроем шли по самой середине дороги, и, вероятно, усташеский наблюдатель, заметив нас с «Вышки» или с церковной колокольни, решил, что это работники какого-то штаба перебираются поближе к городу. Как бы там ни было, внезапно над нашими головами прожужжал первый артиллерийский снаряд и разорвался метрах в ста за нами.

— Ложись! — завопил Лиян и растянулся в неглубоком кювете у дороги.

Второй снаряд грохнул в каких-нибудь двадцати метрах впереди, чуть в стороне от дороги, засыпав нас рыхлой землей.

— За мной! Третий будет наш! — во всю глотку заорал Скендер и кинулся к ручью, упав за стог сена. Мы — за ним.

Третий снаряд действительно разорвался по другую сторону дороги, как раз напротив того места, где мы только что стояли. Лиян с шумом выдохнул воздух и спросил:

— Как ты узнал, что этот прилетит прямо к нам? Ты что, пророк?

— Какой там еще пророк. Я в армии служил в артиллерии и знаю, как это делается. Если первый снаряд дает перелет, второй обычно недолетает, а уж третий тебе прямо за пазуху попадет. Это называется «взять цель в вилку».

— Чтоб его самого такой вилкой подцепили! — фыркнул Лиян. — И чего он вздумал именно по нас пулять?

— Наблюдатель, наверное, решил, что Скендер — начальник Оперативного штаба, — решил пошутить я, поскольку по нас больше не стреляли. — Видишь, какой он длинный, да еще с усами, да еще с сумкой, а в ней небось военные карты…

— Военные стихи, мой милый! — поправил меня Скендер и добавил: — Скорее они про тебя, черта рыжего, подумали, что ты главный, так как ты больше похож на Косту Наджа, да и сумка у тебя побольше будет, ты в ней, похоже, целую погачу прячешь.

— Может, из-за него по нас и стреляют, — сказал Лиян и стал меня подозрительно рассматривать, проверяя, не похож ли я на командира. Наконец кисло заключил: — Звезда на шапке такая же, как и у товарища Косты, а в остальном — вылитый Ибро Сливич!

— Лиян, дорогой мой, просто они увидели твою шляпу и перепугались, решив, что это Наполеон Бонапарт встал из могилы, нацепил свою треуголку и наступает на Бихач, — ответил я. — Тут, за ближайшими холмами, была граница его Иллирии, час ходу — и все дела, так что, если бы захотел, он вполне мог бы прогуляться до Бихача.

Наше препирательство прервала сильная стрельба в самом центре города, которая сначала переросла в оглушительный грохот, а затем снова рассыпалась отдельными выстрелами.

— Кажется мне, что все уже кончено, — произнес Лиян и первый вылез из-за стога и направился к дороге. — Пусть-ка теперь попробуют поддеть меня своей вилкой, сукины дети. Поэты, за мной!

Мы вскочили на ноги, выбежали на дорогу и поспешили в город.

…Дальше идет то, что рассказывал о нас троих кто-то из штаба Второй краинской. Наврал он, конечно, с три короба, однако и мы приврали малость про других, так что он нам как бы только вернул долг с процентами. Если нет бога на земле, то есть если нам о нем только врали, то все одно какая-то чертовщина получается, как сказал бы повар Лиян. Твои же собственные враки к тебе возвращаются, и тебе же от них еще и достается. Итак, вот он, этот рассказ…

«— Так вот, собрались наконец Скендер, Бранко и повар Лиян в город идти. Стрельба уже прекратилась, Бихач освобожден, опасности, думают, больше никакой нет.

— Что же они ни у кого не порасспросили, не узнали поточнее?