Читаем Партизаны полностью

— Мы с Джордже общаемся на своем родном языке. Дорогая Лоррейн, вы намного облегчите себе жизнь, если перестанете с подозрением относиться к каждому. А говорили мы о вас.

— Так я и думала... — Голос ее звучал чуть менее повелительно.

— Попытайтесь время от времени доверять людям, — улыбка Петерсена лишила его слова обидного смысла. — Мы так же наблюдательны, как и ваш Джакомо. Поймите, наконец, что мы заботимся о вашем благе. Если с вами что-то случится — Джимми Харрисон никогда нам этого не простит.

— Джимми Харрисон! Вы знаете Джимми Харрисон а? — глаза Лоррейн округлились, и тень улыбки коснулась ее губ. — Не верю в это. Вы знаете капитана Харрисона?

— Вам, наверное, привычнее называть его «Джимми»?

— Да, Джимми... — Лоррейн посмотрела на Джордже. — Вы тоже знакомы с ним?

— Черт побери, опять подозрения. Бели Петер говорит, что знает Джимми Харрисона, значит я тоже должен его знать. Не так ли? — толстяк улыбнулся, когда щеки девушки порозовели. — Моя дорогая, я не упрекаю вас... Разумеется, я его знаю. Высокий. Точнее, очень высокий. Худой. С каштановой бородой.

— Когда я его последний раз видела, Джимми не носил бороду.

— А сейчас у него отросли и борода, и усы. Короче, у капитана Харрисона каштановые волосы. Он носит монокль, хотя и яе особенно в нем нуждается. Проще говоря, англичанин .до мозга костей. Как говорят в Англии, у него ужасно, ужасно английский вид.

Лоррейн улыбнулась.

— Да, это именно он.

Комендант и двое остальных пленников передвигались уже значительно уверенней. Петерсен достал из кузова тяжелую Корзину с провизией и направился по заросшей травой тропинке к лачуге, на ходу вынув из кармана ключ. Зарина, взглянула на ключ, затем на майора, но ничего не сказала. Петерсен поймал ее взгляд.

— Я говорил вам — друзья.

Скрип заржавевших петель в сочетании с запахом затхлой сырости внутри помещения красноречиво свидетельствовали о том, что здесь никто не бывал в течение долгих месяцев. Единственная комната оказалась промерзшей, унылой и скудно обставленной: струганый стол, две скамьи, несколько деревянных рахитичных стульев, печь и небольшая поленница дров.

— Все, что нам надо, — оглядевшись, довольно сказал Петерсен. — В первую очередь займемся самым важным, — он посмотрел на Джордже, извлекшего из кармана бутылку пива. — У вас свои приоритеты?

— Дикая жажда, — с достоинством отозвался толстяк, — но я могу утолять ее и одновременно растапливать печь.

— Заодно присмотрите за нашими гостями. Мне надо ненадолго уйти.

— Надеюсь, полчаса вам хватит? — осведомился толстяк.

...За что бы Джордже не брался, он все делал на совесть. Когда Петерсен спустя почти час возвратился, в комнате было не просто приятно тепло, а удушливо жарко. Металлическая заслонка печки раскалилась до цвета спелой вишни. Многозначительно оставив входную дверь открытой, майор подошел к столу и водрузил на него вторую корзину, родную сестру той, что уже стояла на полу.

— Еще провиант, — сказал он. — Извините, что задержался.

— Мы не беспокоились, — отозвался Джордже. — Еда ждет. Все, кроме вас, поели, — он заглянул в принесенную Петерсеном корзину. — Вы потратили время только на это?

— Я встретил кое-каких друзей.

— А где грузовик? — стоя в дверях, спросила Зарина.

— За углом. В роще. Там его не увидят с воздуха.

— Думаете, за нами могут следить с воздуха?

— Нет. Я отогнал машину на всякий случай, — майор уселся за стол и принялся готовить себе сандвич с салями и сыром. — Если кто-нибудь хочет немного поспать, — лучше прилечь сейчас. Лично я собираюсь поступать именно так. Этой ночью мы вообще не спали. Двух или трех часов, полагаю, будет достаточно. К тому же я предпочитаю путешествовать ночью.

— А я предпочитаю ночью спать, — сообщил Джордже, откупоривая очередную бутылку. — Поэтому позвольте мне быть вашим верным стражем. Вы ешьте, ешьте!

— После стряпни Джованни любой станет прожорливым. — Действия Петерсена подтверждали данное правило. Спустя несколько минут майор все же оторвался от еды, огляделся и спросил у Джордже:

— Куда подевались эти неугомонные девушки?

— Только что вышли, наверное, на прогулку. Петерсен покачал головой.

— Моя ошибка. Я не сказал вам... — он поднялся из-за стола.

Девушки отошли от лачуги метров на сорок.

— Вернитесь! — крикнул майор. Зарина и Лоррейн остановились и обернулись. Петерсен властно махнул им рукой. — Идите обратно! — девушки переглянулись и медленно двинулись назад.

— Что плохого в невинной прогулке? — озадаченно спросил Джордже.

— Я скажу, что плохого в невинной прогулке, — Петерсен понизил голос так, чтобы его не было слышно в хижине, и коротко объяснил толстяку, в чем дело. Джордже согласно кивнул. Когда девушки приблизились, майор умолк.

— Что такое? — спросила Зарина. — Мы сделали что-то не так?

— Если вы шли туда... — Петерсен показал на уборную.

— Нет. Всего лишь прогулка. Какой от этого вред?

— Идите в дом.

— Раз вы настаиваете, — Зарина мило улыбнулась, — но вы же не умрете, если скажете нам почему.

— Подчиненные не разговаривают с офицерами подобным тоном. И тот факт, что вы — женщины, ничего не меняет.