Читаем Партизанки полностью

В тот день группа патриотов оформилась организационно. Ее руководителем избрали Ивана Химичева, присвоив ему подпольную кличку Гранный, а заместителем — Владимира Дорогавцева. Алексею Кудашеву было поручено добывать оружие и боеприпасы, Александру Глинскому и Василию Голодову — одежду и снаряжение, Геннадию Гавреву — заботиться о конспиративных квартирах для тех, кто вынужден скрываться от гитлеровцев.

Особое задание получила и Мария Масюк: отныне она несла ответственность за обеспечение подпольщиков продовольствием. Чрезвычайная важность этого поручения объяснялась тем, что почти все члены организации находились на нелегальном положении и, следовательно, были лишены возможности получать по карточкам даже те ничтожные нормы продуктов, которые установила гитлеровская администрация для работающих. Им приходилось вести полуголодный образ жизни, нередко целыми днями обходясь без пищи. Естественно, что с ростом подполья города проблема питания становилась такой же серьезной и первоочередной, как и вопрос об оружии и боеприпасах.

Руководство группы предложило Марии Масюк поступить на работу в немецкую торговую фирму. Необходимым для этого опытом она обладала: с конца тридцатых годов и до начала войны работала продавцом одного из магазинов в самом центре Бобруйска.

— А что скажут люди? — спросила женщина, когда Химичев объявил ей об этом решении.

Ответить на этот вопрос было нелегко. Подпольщики хорошо знали, с каким презрением и ненавистью относятся горожане к фашистским прислужникам, к людям, добровольно ставшим на путь пособничества врагу. Однако иного выхода, реальной возможности поддержать нелегальную организацию продовольствием, к сожалению, не существовало. И Марийка понимала это не хуже других.

— Надо, Маша, — мягко сказал Химичев.

— Ладно, согласна, — твердо ответила она.

На следующий же день, пройдя через несколько инстанций, она оказалась в кабинете главы одной из оккупационных торговых фирм, немецкого коммерсанта. Шеф, задавая вопрос за вопросом, внимательно приглядывался к молодой симпатичной женщине, изъявившей добровольное желание работать на пользу великой Германии. И, повидимому, не усомнился в ее искренности — вскоре Мария была зачислена в штат фирмы. Ей оказали «высокое» доверие и поручили заведовать хлебным магазином № 4 на улице Карла Маркса.

И вот первый день работы за прилавком. Огромной очереди полуголодных горожан, кажется, не будет конца: дневная норма на человека ничтожна, но даже ее далеко не просто получить.

Суровые, негодующие взгляды людей, знакомых еще с довоенного времени, соседи, с немым укором и болью глядевшие на Марию, — все это наполняет ее сердце щемящей тоской и незаслуженной обидой. Третья по счету покупательница, получив на пять человек семьи пятьсот граммов хлеба, хлестко и зло бросает:

— Шкура немецкая!..

Сказала — будто ножом по сердцу полоснула.

Знала Мария, на что идет, но никогда не могла предположить, что таким тяжелым бременем ляжет на нее презрение бобруйчан.

Вечером того же дня с горькими слезами обиды на глазах она говорила Ивану Химичеву и Владимиру Дорогавцеву:

— Меня же забьют свои, понимаете, свои! Забьют как фашистскую шкуру! И совершенно правы будут! И потом, Иван Алексеевич, — уже спокойно, по-деловому добавила она, — мало ведь заведовать магазином, чтобы получить лишний хлеб. Все ведь учтено до грамма. Надо искать способ…

— Ищем, Машенька, ищем, — успокоил женщину Химичев. — А пока просто работай спокойно, входи к этим гадам в доверие.

В конце июля сорок первого года группе Ивана Химичева удалось войти в контакт с Андреем Константиновичем Колесниковым — инженером железнодорожного транспорта, которому по заданию партийных органов удалось проникнуть в созданную оккупантами городскую администрацию и занять там одно из руководящих мест — пост шефа биржи труда. Используя широкие полномочия, предоставленные ему новой властью, Колесников сумел в кратчайшие сроки внедрить целый ряд бобруйских подпольщиков во многие фашистские организации и учреждения города. Именно так бывший работник армейской газеты, коммунист Петр Стержанов стал директором городской типографии. Это было чрезвычайно важное событие. Через некоторое время, когда с помощью того же Андрея Колесникова штаты типографии пополнились преданными советскими патриотами (среди них оказалась одна мужественная женщина — Лидия Ткачук), Стержанову удалось организовать регулярный выпуск очередных сводок Совинформбюро типографским способом, обеспечить подполье бланками различных документов и удостоверений, вкладышами прописки для паспортов с текстом на немецком и русском языках, а также точной копией печати городской управы, без оттиска которой считался недействительным любой из пропусков.