Читаем Партизанки полностью

…Студеной, вьюжистой выдалась первая военная зима в Белоруссии. Снежное ненастье метелями да злыми буранами кружилось над стылой землей, над деревнями и лесными чащобами дни и ночи напролет.

Ветреной февральской ночью, оставив за плечами не один десяток километров тяжелого пути, вошел наш отряд в большое белорусское село Моисеевка. Перед нелегким боем, который предстояло нам вести назавтра в районном центре Озаричи, здесь решили остановиться.

Едва завидя на деревенской улице партизан, к плетням тут и там высыпали селянки.

— Наши пришли! — слышались отовсюду радостные, приветливые голоса.

— В хату, в хату заходьте! — тянули бойцов за рукава женщины. — С мороза скорей отогреться!

Получив приказ располагаться ближе к окраине, я развел свой взвод по домам. Затем, установив два станковых пулемета на околице, откуда вероятнее всего мог появиться враг, направился к ближайшей хатке.

Радушная хозяйка, не теряя времени даром, развела на загнетке огонь, достала из погреба миску соленых помидоров, положила на стол кусок сала и несколько краюх ржаного хлеба.

— Кушайте, родненькие! Кушайте на здоровье, — заботливо повторяла женщина, придвигая поближе внушительных размеров чугунок с дымящейся картошкой. — Когда еще доведется вам подкормиться?..

Мы не дали себя долго уговаривать.

Разлив по жестяным кружкам крутой кипяток и накинув на плечи платок, хозяйка на несколько минут вышла из горницы. Вскоре она вернулась, неся в руках огромную охапку душистого сена. Переведя с мороза дух, улыбнулась:

— Положу я вас на полу. А ежели кто простуженный малость, так добро пожаловать на печь, там места для троих хватит!

Поблагодарив за добро селянку и выставив на дворе охранение, мы улеглись.

Близилась полночь. Товарищи мои, должно быть, видели третий сон, мне же не спалось: тревожили мысли о завтрашнем бое. Не спала и хозяйка. Стараясь не шуметь, не разбудить гостей своих, она то и дело подходила к оконцу, занесенному наполовину снегом, пристально и подолгу всматриваясь в ночную темень. Спустя полчаса женщина начала одеваться.

— Куда это вы на ночь глядя, мамаша? — спросил я.

— Не спится мне, сыночек, — отозвалась она негромко. — Не ровен час, фашист нагрянет… А ведь я за вас нынче в ответе! Так что пойду-ка я лучше к плетню покараулю. Боец-то ваш, должно быть, совсем притомился. — И хозяйка неторопливо вышла из хаты.

…Проснулся я среди ночи от скрипа резко открываемой двери. И первое, что бросилось в глаза, — крайне взволнованное, побелевшее от мороза лицо хозяйки на пороге:

— Поднимай людей, командир, — в деревне немцы!..

Следом за ней, сдергивая с плеча винтовку, влетел молодой боец, стоявший в дозоре:

— Вдоль села — колонна фашистов! На санях, с пулеметами. Конца не видно…

Сон словно рукой сняло. Разобрав оружие, партизаны были уже у окон. Напряженно вглядываясь во мрак зимней ночи, они ждали теперь моей команды.

Постепенно привыкнув к темноте, я не сразу, признаться, поверил своим глазам: во всю ширину деревенской улицы двигалась от Паричей на санях огромная колонна гитлеровцев.

Обернувшись к товарищам, подал знак: без команды не стрелять! В сознании билась мысль: у нас силы слишком малы, вступать в бой сейчас — безрассудство. Но достаточно одного случайного выстрела — и вся деревня с сотнями мирных жителей, с детьми, женщинами и стариками потонет в огне.

Томительно, нескончаемо долго тянулись минуты. Молчали наши пулеметы. Спустя четверть часа последние сани с оккупантами, миновав нашу хату, скрылись в снежной пелене за околицей. Опасность была позади.

А утром мы сердечно благодарили женщин деревни, молодых и постарше, за заботу о нас, партизанах.

Не раз и не два приходилось мне в военные годы искать приют в белорусских деревнях и селах, на хуторках и в лесных сторожках. И всегда в любом доме, в любой хате были мне рады, всегда принимали как своего. Люди делились последним куском хлеба, последней миской похлебки, штопали и стирали гимнастерку и, хотя многим рисковали, всегда предлагали ночлег.

Так было повсюду. Нередко сожалею я о том, что имена многих женщин и мужчин из партизанского тыла не сохранились в памяти.

…Однажды ночью в декабре сорок второго наш отряд вошел в деревню Зубаревичи Глусского района. По заданию командования мы должны были назавтра выступить на боевую засаду под Бобруйск. Не впервые уже нам предстояло выполнение такой задачи, но тем не менее каждый раз подготовка к очередной операции проводилась самым тщательным образом.

Так было и теперь. Сидя над картой в просторной крестьянской хате, куда пригласила нас на ночлег вместе с комиссаром отряда Володей Жлобичем гостеприимная старушка хозяйка, я разрабатывал в подробностях маршрут предстоящего перехода, стараясь предусмотреть любые неожиданности и осложнения. Вопросов было много, и решать их приходилось оперативно, помня прежде всего о людях, жизнь которых тебе доверена.