И с той поры легла полной мерой на плечи ее нелегкая забота о здоровье своих товарищей, об их жизнях. Много было различных операций и схваток с врагом, через которые прошла с санитарной сумкой и автоматом за плечами партизанская медсестра Мария Соколовская. И в любой ситуации, везде и всегда действовала она решительно, умело и самоотверженно…

Огромное внимание придавали партизанские врачи и медсестры оказанию медицинской помощи мирному населению временно оккупированных районов и областей. Это была на редкость ответственная и нелегкая работа. В приказе № 21 от 21 июня 1943 года по бригаде имени Гуляева медперсоналу предлагалось два раза в неделю, по средам и субботам, проводить в деревнях и селах амбулаторный прием больных. Таким образом гражданское население получало возможность обратиться в случае необходимости за квалифицированной медицинской помощью. На прием к партизанским врачам приходили сотни женщин, стариков, детей. Медработники выбивались из сил, но делали все, чтобы помочь людям, не оставить их без внимания и поддержки.

Все это умножало любовь народа к партизанам, еще теснее сближало, роднило их. Иначе и не могло быть: ведь одним из истоков священной борьбы с врагом, на которую позвала нас партия, было это единство.

Такими они были, наши партизанские врачи, медсестры и санитарные инструкторы. Разные дороги привели их на тропы народной войны в белорусские леса. Но все они с одинаковым мужеством и самоотверженностью участвовали в великом ратном и человеческом подвиге, ценою которого была завоевана свобода и независимость родной земли…

Глава 9. Тыл наш партизанский

Три года суровой, неумолимой и яростной партизанской войны в Белоруссии… Это был настоящий фронт. Фронт без флангов, фронт за линией фронта. Силу ударов его и мощь довелось испытать пришельцам с первых же месяцев войны и оккупации. Но рядом с ним, порою незримо для врага, проходил и еще один фронт, не менее героический, самоотверженный, которому мы, партизаны, обязаны были в те годы всеми своими успехами в ратных делах, самим существованием отрядов и бригад.

Это был наш народ, наши сограждане, сотни тысяч женщин, девушек, стариков и детей, при бескорыстной помощи которых жило и крепло, уверенно набирая силы, партизанское движение.

* * *

Голубое июньское небо было высоким и чистым. Лазурная глубина его порой исчезала за смыкавшимися над машиной ветвями деревьев, но, едва лесная дорога вновь выводила на открытое место, бескрайний синеющий простор снова и снова приковывал к себе взгляд. Лежа без движения в тряском, скрипучем кузове полуторки на охапке свежей травы, я в который уже раз возвращался памятью к пережитому в этот день.

Яростный воздушный бой с «мессерами», свое ранение и вынужденную посадку нашего СБ — все это я представлял себе совершенно отчетливо. Происшедшее же потом вспоминалось смутно, с немалым трудом.

Где я?.. Что с экипажем, с ребятами?.. Куда меня везут? В одном, правда, несмотря ни на что, я был твердо уверен: люди, поспешившие мне на помощь, в беде человека не оставят, не бросят его.

Спустя полчаса старенькая полуторка остановилась посреди деревенской улочки, напротив небольшого аккуратного дома. Нетрудно было догадаться, что здесь разместилась больница: две молоденькие девушки, выскочившие тотчас же на крыльцо, были одеты в белые медицинские халаты.

— Принимайте, сестрички, летуна! Ранение в ногу, — деловито пояснил один из моих спутников.

Вскоре я с наложенными повязками, туго перебинтованный, лежал в крохотной двухместной палате.

Белые стены, чистота. От молоденькой медсестры, назвавшейся Реней, узнал, что нахожусь в деревне Пятивщина, в двадцати километрах к югу от Минска. О судьбе моих боевых товарищей, с которыми там, у разбитого бомбардировщика, я не смог даже попрощаться, девушка ничего не знала.

— Да вы не волнуйтесь, — успокоила она. — Скоро вернется Володя Беляков, тот, который привез вас сюда, и все прояснится. А пока отдыхайте, набирайтесь сил, ведь ранение у вас серьезное…

Заботливо поправив одеяло и улыбнувшись, девушка вышла из палаты, осторожно прикрыв за собой дверь.

На следующее утро в палате появился высокий голубоглазый парень, которого я узнал сразу: это он помогал мне выбраться из покореженной кабины самолета.

— Здорово, летун! Как самочувствие?

Я догадался, что передо мной — Володя Беляков, тот самый, о котором вчера говорила мне Реня.

— Слыхал, интересуешься товарищами своими? — продолжал приветливо он.

— Конечно! Что с ними?

— Живы и невредимы. Командир твой, лейтенант Батенин, спрашивал о тебе, беспокоился… А о них не волнуйся — прямо от самолета еще вчера они ушли к своим. Сопровождением я их обеспечил…

Договорить Володя не успел. В коридоре неожиданно раздались взволнованные голоса, затем дверь в палату приоткрылась, и несколько женщин внесли на руках тяжело раненного полковника. У него были перебинтованы обе ноги, рука, голова…