— Да, так бывает иногда, что у человека дисциплинарная карточка исписана взысканиями, а в решающий, момент он собрался, сделал все, как надо. Бывает, что и средний пилот совершает подвиг. Есть такие исключения из правил. Но разве этим отменяется само правило? Нет, не отменяется, — горячо проговорил Иван Иванович. — В годы войны мне выпала честь командовать Первым гвардейским Краснознаменным Клайпедским минно-торпедным полком. В нем были сотни героев, тридцать три авиатора стали Героями Советского Союза. Еще десять однополчан получили Золотые Звезды Героев, воюя уже в других частях и соединениях. Полком Героев называли Первый гвардейский. И все это — на основе высокой дисциплины, на основе тренировок до седьмого пота… В юности, — продолжал командующий, — многое видится поверхностно. Опоздал на построение, не выучил урок по навигации, не проверил матчасть — так это, мол, на земле, а там, в небе, я себя покажу. С нарушением пилотировал, создал предпосылку к аварии? Пустяки! Не правда ли, так иногда видятся нарушения дисциплины, несоблюдение плановой таблицы, наставления по производству полетов? А это ведь прямая дорога к беде.

Я сам в ваши годы не избежал ошибок. И если остался тогда лейтенант Борзов жив-здоров, то уж поистине по воле счастливого случая. Моим кумиром был Валерий Чкалов. Но тогда, в юности, не великие его перелеты, которые без высшего мастерства и железной дисциплины нельзя совершить, а его шалости пролет под мостом на Неве, высший пилотаж на малых высотах — привлекали мое внимание. Такой угол зрения на издержки таланта опасен. В то же время, борясь за дисциплину, правильно оценивая достигнутое в боевой учебе, нельзя приклеивать одному ярлык нарушителя, другому — пожизненное звание передовика. Оступился человек — помогите ему подняться. А самым лучшим полезно усвоить истину, что нет высоты, на которой можно почивать на лаврах. Уже сама мысль, что все достигнуто, есть начало отставания. А теперь, улыбнулся командующий, — одна притча. Жил-был один лейтенант, комсорг, любил небо, как вы, летал над волнами Тихого океана, потом, как лучшего, послали его на войну 1939-40 годов, потом на другую — Отечественную. Хвалили его, орденами награждали. И забыл лейтенант, что всего добился дисциплиной матушкой победы. Забыл об этом всего на несколько минут, а последствия? На спортивно-тренировочном самолете стал над землей такое вытворять, что и сейчас неловко перед старыми товарищами. Конечно, лейтенант был сурово наказан. Но самым суровым был суд собственный. Командиры и товарищи простили. А себя простить лейтенант, наверное, никогда не сможет. Этот лейтенант, дорогие товарищи, перед вами. Да, все это было со мной…

Молчание зала прервалось долгими аплодисментами. Это было ответом комсомольского актива командующему, который откровенно рассказал об одном не слишком приятном эпизоде из своей лейтенантской службы, хотя мог бы рассказать о подвигах, которые он совершил на войне и на которые равнялись торпедоносцы Военно-Морского Флота.

И, словно услышав призыв комсомольцев, Иван Иванович действительно перешел к подвигам, но говорил уже не о себе, а о комсомольцах Александре Преснякове и Николае Иванове, Михаиле Шишкове и Алексее Скрябине, Иване Головчанском и Николае Разбежкине, чья доблесть служила примером всему личному составу Первого гвардейского полка.

— Сейчас авиация флота вооружена новейшей техникой. Но и ответственность возросла. Требуются глубокие инженерные знания, опыт, отвага, воля и мастерство, чтобы успешно решать поставленные задачи. Вы знаете, что ряд летчиков и штурманов получили боевые ордена за образцовое выполнение сложных учебных задач и высокую боевую готовность. Воля и мастерство, проявленные ими, сродни воле и мастерству героев Отечественной войны…

Это была новая, смелая, зовущая к дальнейшему совершенствованию оценка успехов мастеров снайперского пуска ракет и торпедного удара.

В 1971 году начальником штаба авиации ВМФ стал Герой Советского Союза генерал-полковник авиации А. А. Мироненко. В войну Борзов и Мироненко в одной дивизии командовали полками. Мысль о единстве природы подвига в бою и учебе Мироненко и его штаб внедряли на всех флотах, и это способствовало воспитанию сотен замечательных боевых летчиков.

Учить и воспитывать бесстрашных пилотов