Потом, на комсомольском активе, когда начались прения, Иван Иванович слушал рассказ политработника Добрицкого о том, как живут комсомольцы в другом минно-торпедном полку.

— Молодости подчас в комсомольцах не чувствуется, — говорил Добрицкий. — Вот пришли в клуб — не танцуют комсомольцы, а если комсорг — и подавно: "стыдно, неудобно". Рано стареете, товарищи. Такая "серьезность" толкает к казенщине. Полюбили комсорги директивы давать. Получается так: даю комсоргу дело, он вызывает заместителя, дает указания, тот в свою очередь дает указания комсоргам подразделений и т. д. Все дают директивы. Где уж тут работать!

"Метко замечено, — думает Борзов, — но в Первом гвардейском директив, писанины минимум. Каждый комсомолец делает то, что может. Потому и политическая активность высока, и спорт развит, и художественная самодеятельность постоянно действует". Об этом рассказал активу Калашников.

"Вы летите ведущим"

Командирской обязанностью считал Борзов вовремя заметить у подчиненных такие качества, как инициатива, организаторские способности, нешаблонность тактического мышления, вовремя повышать молодых пилотов в должности. Радовался Борзов назначению командиром эскадрильи Михаила Шишкова. Ведь двадцатитрехлетний комэск лишь за полгода прошел путь от новичка до мастера торпедной атаки. Но это не случайность. Борзов растил командиров звеньев и эскадрилий постоянно, растил внимательно и заинтересованно.

Вслед за выдвижением Шишкова, Иванова и других авиаторов Борзов обратил внимание на Александра Гагиева. Он летал на минирование и торпедный удар одиночным экипажем. В топмачтовых атаках бывал ведущим пары, четверки. Для лидирования больших групп еще, казалось, было рановато. Однажды Борзов прорабатывал задание на комбинированный удар большой группой. Разыграли бой с конвоем. Вначале Борзов рассказал, как будет действовать сам, затем о своих действиях доложил каждый экипаж. Отработали взаимосвязь, взаимоподдержку, очередность и последовательность ударов. Уже прогревали моторы, когда командир дивизии сообщил, что прилетает командующий, и приказал послать ведущим кого-либо из комэсков. Закончив переговоры с командиром дивизии, Иван Иванович сказал:

— Давайте кратко повторим задание. Группу поведет гвардии лейтенант Гагиев, он полетит на голубой "двойке".

Голубая "двойка" — командирская машина. Борзов дал ее лейтенанту, чтобы не было трудностей у "яков", прикрывающих самолеты и знающих командирский торпедоносец. В группе летели Шишков, Меркулов, Филимонов, Чистяков, Разбежкин, Массальцев, Подъячев, Голов-чанский, Скрябин. Восемь "Яковлевых" во главе с Героем Советского Союза подполковником П. И. Павловым охраняли гвардейцев. Когда конвой уже был неподалеку, двадцать "Фокке-Вульфов-190" появились из облаков. Завязался неравный бой. Можно представить волнение Павлова, когда он увидел, как прорывается враг к борзов-ской голубой "двойке".

— В атаку, — приказывает лейтенант Гагиев, уклоняясь от приближающейся трассы снарядов. Стрелок Соколов сбил один "Фокке-Вульф-190", остальных связали боем и отогнали истребители. Гагиев торпедировал транспорт, три других судна уничтожили ведомые. Потерь гвардейцы не имели.

После посадки Гагиев и Демидов расцеловали стрелка. На командном пункте провели разбор. Докладывали Гагиев, Демидов, все летчики. Но прежде всего "доложила" пленка: победы гвардейцев бесспорны. Оперативный сообщил, что на проводе командир 21-го истребительного полка Павлов.

— Слушаю, Павел Иванович, — сказал Борзов.

— Прошу замечания, Иван Иванович, по прикрытию.

— Передаю трубку лейтенанту Гагиеву.

— Но ведь ведущим были вы, Иван Иванович!

— Нет. Ведущим был Гагиев. А у вас к нему есть замечания?

— Нет, Иван Иванович, хорошо он вел, я считал, что это вы.

Какой командир не мечтает о такша бойцах. Их в полку теперь много. Можно доверять молодым, они не уронят чести и заменят в бою.

По требованию штаба флота полк в январе сорок пятого интенсивно минировал вражеские военно-морские базы. Возглавлял рейды под огонь зенитных береговых батарей и "фокке-вульфов" командир полка. Это были трудные и опасные полеты. 15 января едва не погиб на минировании экипаж Борзова. Перехватчики подстерегли, когда командир и штурман только что сбросили мины в заданной точке. "Фокке-вульф" полоснул по кабине. И тут Борзов проявил стремительность, свойственную, пожалуй, только истребителям. На максимальной скорости снижаясь, он подошел к самой воде и, маневрируя над волнами, ушел. "Фокке-вульфы" не стали преследовать: можно запросто оказаться в ледяных волнах…

— Удачно оторвались, — сказал Котов, — и, кажется, без серьезных повреждений.

Штурман и Борзов не знали, что пушечной очередью перебита "нога". Это выяснилось над аэродромом. В третий раз за войну сажал! торпедоносец на одно колесо Борзов и вновь сумел сохранить машину для боя.