Читаем Парный танец (СИ) полностью

- Не перебивай. Я пытаюсь сказать, что ни один политик не принадлежит себе. Всякое решение, которое они принимают, это не вполне их решение, но то, к которому принуждает махина политической системы. И справедливыми – в общепринятом, гриффиндорском смысле, они бывают редко. Идти наперекор невозможно, всё равно упрёшься лбом в стену. А если захочешь её проломить, то придёшь к тому, от чего бежал: революция или война. Видишь, как просто? Если только собрать вокруг себя единомышленников и попытаться изменить всё постепенно, но и это едва ли сработает.

- Почему? – Гарри напряжённо слушал.

- Потому, что система всегда изменяет или даже заменяет неугодные детали. И получается: ты стал другим, а она всё та же.

- О, – Гарри вновь откинулся в кресле. – Да ты прямо философ.

- Тебе и не снилось, – усмехнулся Люциус.

Они вновь замолчали. Не то чтобы Гарри понял в рассуждениях Люциуса всё. Вернее, он просто не мог представить себе всё, о чём тот говорил. Но он поверил ему. Поверил и успокоился. В своё время ему пришлось пройти через разочарование в глазах друзей – Кингсли и, особенно, Рона, но он по-прежнему не жалел ни о чём. Ведь куда страшнее однажды глянуть в глаза самому себе и найти разочарование там. От этого, правда, и так никто не застрахован, аврор ты или не аврор, но в любом случае очень важно знать, что свой выбор ты сделал сам, а не подчинился тем, кто постоянно ждёт от тебя чего-то.

С этими мыслями Гарри опять задремал. Закат, греющий лицо, иссяк, стало неожиданно прохладно. Каким-то образом он переплыл в постель и проснулся, когда Люциус скользнул под плед, устраиваясь рядом. Гарри тут же обнял его и пробормотал:

- А давай сейчас просто поспим, м?

- Только попробуй не дать мне выспаться, – проворчал Люциус. Гарри улыбнулся ему в плечо.

Утром его разбудил какой-то приятный шелест. Гарри поморгал и высунулся из шерстяного пледа. Вечерняя прохлада ему не почудилась: на улице лило. И не яростная июльская гроза, а добротный лондонский дождь льнул к стёклам, и казалось, что они сами вот-вот растворятся и стекут прозрачно-серыми струями. Хорошо, а то жара надоела. Он потянулся и перевёл взгляд на Люциуса. Тот, по обыкновению, спал на животе, обнимая подушку. Гарри чувствовал себя отдохнувшим и полным сил, и разбазаривать такое замечательное утро на один лишь завтрак ему не хотелось. Он приподнялся на локте и потянулся к Люциусу. Проворные пальцы легко тронули лоб, зарылись в волосы, проводя по голове вниз, туда, где густые пряди лежали на плечах. Ласкать пепельный шёлк было приятно, и Гарри повторил манёвр, но наоборот: от затылка и вверх, массируя кожу круговыми движениями. По изменившемуся дыханию он понял, что Люциус проснулся. Обычно он не любил, когда Гарри перебирал ему волосы, но сегодня не спешил вырываться. Гарри решил воспользоваться такой удачей. Он с удовольствием трогал стекающие по спине пряди: пропустил сквозь пальцы, коснулся шеи, поднялся выше и погладил бугорок за ухом. Люциус слегка подался вперёд, подставляясь под его ладонь. Гарри не выдержал и рассмеялся.

- Ну что?

- Ничего. Осознал, что чешу за ухом Люциуса Малфоя.

- Болван, – добродушно буркнул тот.

- Ах так! – Гарри попытался выпутать пальцы из шелковистых прядей.

- Я не говорил, чтобы ты прекратил.

- Не говорил он, – передразнил Гарри, придвигаясь ближе. Пальцы он всё-таки высвободил, и теперь они бродили по безупречной линии позвоночника, спускаясь ниже, к пояснице. Придвинувшись ближе, он склонился к плечу Люциуса и поцеловал разгорячённую со сна кожу, продолжая при этом гладить его по спине. Исследовав плечо, он отвёл в сторону волосы и потянулся к местечку между лопаток. Люциус приоткрыл один глаз и поинтересовался:

- Ты это просто так или с определённой целью?

- Э-э, – Гарри отстранился и облизнул вмиг пересохшие губы. – Ну, если ты выспался…

Вместо ответа Люциус отбросил плед и перевернулся на спину, открываясь взгляду. И Гарри смотрел. Он так до конца и не привык, что в его постели и в его распоряжении оказалось это большое красивое тело. Иногда накатывал восторг, сродни тому, что ощущает ребёнок, которому впервые показали ростовую куклу. Он улыбнулся.

- Что смешного? – с интересом спросил Люциус. Гарри помотал головой и молча уткнулся ему в шею, вдыхая любимый запах горькой древесины. Люциус слегка поёжился, но не стал его трогать, и от осознания того, что он позволяет действовать самостоятельно, захватило дух. Гарри поднял голову и попросил:

- Только давай, как будто ты ещё спишь?

Люциус усмехнулся, но глаза закрыл. Гарри посмотрел ещё немного, а потом оседлал его бёдра – так удобнее, и наклонился, оставляя на сливочной коже первый невесомый поцелуй.