Читаем Париж полностью

– Да. Я сделал несколько быстрых набросков. Теперь мне нужно изучить их. – Он улыбнулся. – Очень тщательно. На это уйдет много часов.

– О… – На ее лице отразилось едва заметное удивление.

– Вам нужно всего лишь вернуться, – добавил он с любезной улыбкой, – тогда как я должен понять вас, то есть мне нужно многое узнать.

Эту фразу он произносил не впервые. Обычно она работала.

Она приходила на сеансы раз или два в неделю. Несмотря на неразговорчивость Ортанс, постепенно Марк обнаружил, что она много знает, бывала на всех выставках, посещала галереи. Смотрела пьесы и иногда слушала оперу, хотя музыка интересовала ее мало. Еще она принимала участие в благотворительных мероприятиях и даже была организатором одного или двух. Казалось, что она неплохо разбирается в юридической практике отца, и несколько ее кратких замечаний открыли Марку, что у нее острый нюх на возможность заработать деньги.

Но она никогда ни намеком не выразила интереса к любовной стороне жизни. Один раз в студию Марка заглянул Хэдли, когда там позировала Ортанс, и потом поделился мнением: «Какая холодная, чопорная женщина».

Может, и так, но для Марка в ней была некая потаенная привлекательность, и это только обостряло его любопытство. На третьей неделе он начал предпринимать небольшие шаги к сближению, делать осторожные предложения, и наблюдал, как она это примет.

Но Ортанс будто ничего не замечала, лишь невозмутимо смотрела на него карими глазами.

Прошел месяц. Однажды ему понадобилось поправить складку платья на ее груди. Подойдя к Ортанс с этой целью, он отошел не сразу и остался стоять к ней вплотную.

– Вы пытаетесь обольстить меня, месье? – тихо осведомилась Ортанс.

– Почему вы спрашиваете?

– Мне уже какое-то время так кажется.

– Я думаю, что это было бы увлекательно, – сказал он.

– Возможно. Есть только один способ это проверить.

– Да, только один.

Неделей позже Хэдли, зайдя проведать друга, увидел, что Ортанс стоит посреди студии в одной простыне, пытаясь закутаться в нее поплотнее. Американец тут же ретировался, но позднее Марк признался ему:

– Это удивительно. Я никак не могу насытиться ею. И она мною.

– Надо же. А мне она показалась холодной. Это ее первое приключение такого рода?

– Нет. Первое случилось уже давно, в Монте-Карло. Она очень осторожна. Все ее приключения, как ты выразился, случаются в отъезде. – Он ухмыльнулся с гордым видом. – В Париже я у нее первый.

– Поздравляю.

Оглядывая компанию, отправляющуюся в Мальмезон, Фокс понимал, что ему повезло. Но все равно нервничал.

Его везение состояло в том, что он получил именно ту компанию, которую хотел: Мари с братом, само собой, и приятель Марка, Хэдли. Американцу он был рад вдвойне: тот был приятным человеком и к тому же давал необходимое прикрытие. Но более всего Фоксу повезло в том, что с ними поехали и родители Мари. В некотором роде их участие в поездке было ему более на руку, чем присутствие самой девушки.

Он предполагал, что цель путешествия привлечет и Жюля с женой. Когда он назвал ее Жюлю, тот был не на шутку заинтригован:

– Туда уже много лет никто не ездил. Я не знал, что в усадьбу вообще пускают.

– Я просто написал и попросил разрешения, – скромно сказал Фокс.

Он не упомянул, что в том письме в числе желающих посетить усадьбу указывался владелец универмага «Жозефина».

Де Синь поехать с ними не мог, так что в большом ландо, нанятом Фоксом, уселись шестеро.

К ним добавился еще один, совсем крошечный пассажир. Неделю назад Жюль Бланшар преподнес жене милейший презент – кинг-чарльз-спаниеля с каштановыми пятнами на белой шкурке, к которому жена сразу же привязалась и взяла с собой в поездку.

В ландо царило благодушие. Хотя Жюль Бланшар был все еще очень сердит на Марка, внешне это почти не проявлялось. Щенок – пушистый комочек энергии – стал источником всеобщего веселья, и время в пути шло быстро и приятно.

И все равно Джеймс Фокс нервничал, и не без основания. Чем больше он думал об избранной стратегии, тем сильнее убеждался в ее верности. Но и без де Синя, который мог вернуться в любой момент, его шансы были невысоки. Один знак внимания в адрес Мари, один намек на свои намерения – и ее семья, Фокс не сомневался в этом, постарается воспрепятствовать их дальнейшим встречам. Даже считая его приятным человеком, Бланшары не примирятся с его протестантскими взглядами. Стало быть, он мог надеяться лишь по возможности сблизиться с ними, стать практически членом семьи, для которого они в дальнейшем смогут сделать исключение. Итак, сначала он должен стать для Мари братом.

Сумеет ли он скрыть, что влюблен? Сможет ли стать для Мари лучшим другом, не выдавая своих чувств? Тут помогут его английские манеры и неизменное самообладание. Но прежде всего ему нужно регулярно с ней видеться.

Как этого достичь? Конечно, можно чаще проводить встречи с ее отцом по деловым вопросам, однако с Мари его это никак не сблизит. А экспедиции подобно нынешней невозможно устраивать еженедельно.