Читаем Париж (1924-1925) полностью

Обыкновенно                         мы говорим:все дороги                    приводят в Рим.Не так            у монпарнасца.Готов поклясться.И Рем           и Ромул,                          и Ремул и Ромв «Ротонду» придут                                   или в «Дом»[13].В кафе             идут                     по сотням дорог,плывут            по бульварной реке.Вплываю и я:                       «Garcon,                                       un grogamericain!»[14]Сначала               слова                          и губы                                      и скулыкафейный гомон сливал.Но вот            пошли                       вылупляться из гулаи лепятся                 фразой                               слова.«Тут         проходил                          Маяковский давеча,хромой —                  не видали рази?» —«А с кем он шел?» —                      «С Николай Николаичем». —«С каким?» —                          «Да с великим князем!»«С великим князем?                                    Будет врать!Он кругл               и лыс,                          как ладонь.Чекист он,                  послан сюда                                        взорвать…» —«Кого?» —                    «Буа-дю-Булонь[15].Езжай, мол, Мишка…»                                        Другой поправил:«Вы врете,                    противно слушать!Совсем и не Мишка он,                                         а Павел.Бывало сядем —                               Павлуша! —а тут же              его супруга,                                   княжна,брюнетка,                  лет под тридцать…» —«Чья?            Маяковского?                                     Он не женат». —«Женат —                   и на императрице». —«На ком?                Ее же расстреляли…» —                                                             «И онповерил…                  Сделайте милость!Ее ж Маяковский спас                                       за трильон!Она же ж                  омолодилась!»Благоразумный голос:                                       «Да нет,Вы врете —                      Маяковский — поэт». —«Ну да, —                  вмешалось двое саврасов, —в конце             семнадцатого годав Москве                чекой конфискован Некрасови весь            Маяковскому отдан.Вы думаете —                          сам он?                                        Сбондил до иот —весь стих,                  с запятыми,                                       скраден.Достанет Некрасова                                     и продает —червонцев по десять                                      на день».Где вы,              свахи?                           Подымись, Агафья!Предлагается                         жених невиданный.Видано ль,                   чтоб человек                                           с такою биографиейбыл бы холост                           и старел невыданный?!Париж,             тебе ль,                            столице столетий,к лицу           эмигрантская нудь?Смахни              за ушми                            эмигрантские сплетни.Провинция! —                          не продохнуть. —Я вышел                в раздумье —                                         черт его знает!Отплюнулся —                           тьфу напасть!Дыра          в ушах                      не у всех сквозная —другому               может запасть!Слушайте, читатели,                                    когда прочтете,что с Черчиллем                              Маяковский дружбу вертитили      что женился я                               на кулиджевской тете,то, покорнейше прошу, —                                              не верьте.

ПРОЩАНЬЕ

В авто,             последний франк разменяв,— В котором часу на Марсель? —Париж            бежит,                        провожая меня,во всей              невозможной красе.Подступай                   к глазам,                                   разлуки жижа,сердце             мне                    сантиментальностью расквась!Я хотел бы                    жить                             и умереть в Париже,Если б не было                            такой земли —                                                       Москва.

Комментарии

Цикл стихотворений «Париж» (поэма, по определению автора) впервые полностью был напечатан отдельным изданием в изд. «Московский рабочий». М., 1925 (вышло в октябре)[16]. Вошел в Собр. соч., т. 2, раздел «Запад».

В основу цикла легли впечатления от поездки поэта во Францию в ноябре — декабре 1924 года. Над стихами этого цикла Маяковский работал зимой 1924/1925 года.

В мае — июне 1925 года на пути в Америку Маяковский передал несколько стихотворений этого цикла газете «Парижский вестник», где они и были опубликованы под общим заглавием «Париж (Из поэмы Маяковского)».

В автобиографии «Я сам» «Париж» был назван поэтом в числе важнейших итогов 1925 года: «Еду вокруг земли. Начало этой поездки — последняя поэма (из отдельных стихов) на тему «Париж».


Еду. Впервые — газ. «Парижский вестник», Париж, 1925, 3 июня и журн. «Прожектор». М., 1925, № 12.

В Париже площадь и та Этуаль… — Площадь в центре столицы Франции Этуаль (франц. 'etoile) — звезда.


Перейти на страницу:

Похожие книги

Зной
Зной

Скромная и застенчивая Глория ведет тихую и неприметную жизнь в сверкающем огнями Лос-Анджелесе, существование ее сосредоточено вокруг работы и босса Карла. Глория — правая рука Карла, она назубок знает все его привычки, она понимает его с полуслова, она ненавязчиво обожает его. И не представляет себе иной жизни — без работы и без Карла. Но однажды Карл исчезает. Не оставив ни единого следа. И до его исчезновения дело есть только Глории. Так начинается ее странное, галлюциногенное, в духе Карлоса Кастанеды, путешествие в незнаемое, в таинственный и странный мир умерших, раскинувшийся посреди знойной мексиканской пустыни. Глория перестает понимать, где заканчивается реальность и начинаются иллюзии, она полностью растворяется в жарком мареве, готовая ко всему самому необычному И необычное не заставляет себя ждать…Джесси Келлерман, автор «Гения» и «Философа», предлагает читателю новую игру — на сей раз свой детектив он выстраивает на кастанедовской эзотерике, облекая его в оболочку классического американского жанра роуд-муви. Затягивающий в ловушки, приманивающий миражами, обжигающий солнцем и, как всегда, абсолютно неожиданный — таков новый роман Джесси Келлермана.

Нина Г. Джонс , Полина Поплавская , Н. Г. Джонс , Михаил Павлович Игнатов , Джесси Келлерман

Детективы / Современные любовные романы / Поэзия / Самиздат, сетевая литература / Прочие Детективы