— На твоем месте я бы его не просила, — заметила Медея, обращаясь ко мне. — Всему свое время, он покажет их тебе, когда решит, что может это сделать. Для него это довольно болезненная тема.

— Почему? — поинтересовалась я.

— Он ее любил, — сказал Нейл. — Настолько, насколько он вообще способен любить кого-то. Эта потеря разбила ему сердце… вернее, разбила бы, если б оно у него было.

— Если хочешь узнать, как она выглядела, — с улыбкой посоветовала Медея. — …посмотри в зеркало.

День подходил к концу. Прощание было кратким и несентиментальным. Я запомнила кодовые слова, чтобы в случае чего подать сигнал. Я не могла носить на себе явно видимый вокс-передатчик — это не соответствовало моей роли и могло вызвать ненужные вопросы.

— Мои специалисты проследят за тобой, — пообещал Эйзенхорн.

Я кивнула.

— Но я их еще не видела, — заметила я.

— Возможно, для твоей безопасности будет лучше пока не видеть их, — ответил Эйзенхорн.

— Мы будем ждать, когда ты подашь знак, — прибавил он.

— И пожалуйста не заставляй нас волноваться, — произнесла Медея, обнимая меня.

— Присмотри за Лукреей, пока меня не будет, — попросила я.

Она кивнула.

Мы с Лайтберном выбрались через один из чердачных люков и побежали, преодолевая причудливый ландшафт крыш Верхнего Города, в лучах заходящего солнца.

Глава 39.

История Проклятого

- Ты не скажешь мне, куда мы направляемся? — поинтересовалась я у Лайтберна.

— Ну, если я до сих пор не сказал, то вряд ли расскажу теперь, правда ведь? — ответил он.

— А ты серьезно относишься к своему обету, Проклятый, — заметила я.

Лайтберн согласно кивнул.

— Я не смогу освободиться от бремени греха, если не буду прилагать усилий и не стану в точности исполнять все, о чем меня попросят. От такой небрежности все пойдет насмарку. Та дама сказала мне никому не рассказывать о том, где она живет, но доставить тебя к ней. И мое бремя не станет легче, если я не выполню все как надо.

Мы двигались в восточном направлении, в сторону Врат Чудес. Уже почти наступил вечер, собирался дождь. Небо по-прежнему было затянуто дымом от пожара в базилике. Мы постепенно, уровень за уровнем, двигались вниз, покидая крыши, спускались по откосам, уступам стен, трубам и дорожным закраинам — и, когда перед нами выросла туманная серая громада Врат Чудес, мы были уже на земле, пробираясь по переулкам жилого района, названного Ивы. На улицах было малолюдно. Мы шли неторопливо, но бдительно оглядывались по сторонам, опасаясь уличных банд и проходимцев, ошивавшихся здесь.

— Какой грех ты совершил, Реннер? — спросила я.

Он не ответил.

— Не скажешь мне?

— Я работал в храме, — негромко начал он. — В базилике, ты верно угадала. Я был охранником. Стражем, ты их видела. Я старательно исполнял мой долг. Я служил — и со мной было благословение Золотого Трона.

Он замолчал. Я не торопила его. Мы двигались по грязным подозрительным переулкам и дворикам вблизи жилых домов. Я ждала, когда он продолжит.

— Однажды ночью она пришла в храм, — произнес он. — Была как раз моя смена. Она искала убежища. За ней гналась толпа. Они охотились за ней.

— Значит, «она»? Девушка?

Он кивнул.

— Совсем молоденькая. Она была до смерти перепугана. Я сначала подумал, что она — блудница… ну, девушка для развлечений, которая отшила клиента, или устроила скандал. Я думал, толпа, которая за ней гонится, — это пафосные придурки, которые хотят ее поймать, чтобы избить и покалечить. Но все было не так.

— Нет?

Он покачал головой

— Она была псайкером, — сказал он. — Ее никогда не проверяли и не санкционировали. Она росла, сама не зная о своих свойствах. На той неделе, сила, которую она носила в себе, вырвалась на волю. Думаю, дело было в ее возрасте. Она достигла тех лет, когда ее сила начала неконтролируемо расти. Так или иначе, ее психомагия проявила себя, перепугав ее, ее родителей и соседей. Поэтому ей пришлось бежать. И поэтому они охотились за ней.

Он взглянул на меня.

— Она была так испугана, Бета. Так испугана. Она боялась толпы, боялась того, что может произойти, боялась себя самой. Она искала кого-то… хоть кого-нибудь, кто бы ей помог. В общем, я предоставил ей убежище. Я позволил ей спуститься в крипту и спрятаться там.

Он снова помолчал.

— И что случилось дальше? — спросила я.

Он вздохнул.

— Исповедники нашли нас. Меня выгнали, вышвырнули на улицу. Обвинили в грехе, осудили, прокляли — и с тех пор я несу мое бремя.

— А она?

— Думаю, они сожгли ее на ближайший святой день.

Мы продолжали идти, двигаясь среди сгущающихся теней сквозь темные улицы города.

— Поэтому ты помогаешь мне, Реннер? — спросила я.

— Поэтому?

— Я тоже пария, изгой. Ты так усердно помогаешь мне, потому что не смог помочь ей?

Он фыркнул.

— Ерунда какая-то! — заявил он. И усмехнулся, словно сама эта мысль казалась ему сногсшибательно-забавной.

— Ты же знаешь, ты — мой обет, мое задание, и не более, — произнес он. — И скоро я освобожусь от тебя.