Читаем Паргелий полностью

Мамай посмотрел на нанимателя, тот выпил энергетик, и пустая банка лежала на земле у его руки. Шеф уже держал голову, сидел с закрытыми глазами, затылком упирался в ствол и как будто немного порозовел. Надо думать, инъекции и таблетки сыграли свою роль. Военстал подошел к нему, склонился, просипел: - Идти можешь?

Тот, не открывая глаз, поднял руку и неопределенно покачал ладонью.

- Еще десять минут.

Шеф кивнул. К ним подошел Гриф. Он уже не злился на раззяву, которому досталось от аномалии больше всех, и даже немного сочувствовал:

- Ты как?

Тот слабо произнес:

- Так се.

Гриф покачал головой:

- А чего в сторону отошел? Чего к пню-то шагнул? Ведь было сказано идти след в след. Какой черт тебя дернул?

Шеф с минуту молчал, а потом ответил все так же с закрытыми глазами, с трудом разлепляя сухие, сморщившиеся губы: - Меня ветка в бок больно кольнула.

- Ветка кольнула? - Гриф выкатил глаза. - Тебя ветка кольнула?!

Он сам не замечал, как начинал злиться, как на ровном месте, словно от подводного толчка, вздыбилась волна и катит на него и захлестывает.

- Все, хорош, - просипел Мамай, - что случилось, то случилось. Положил руку на плечо сталкера и посторонил.

Когда через десять минут собирались в дорогу, Гриф вдруг вспомнил и спросил:

- Почему ты меня керчем звал, Мамай?

Военстал закинул рюкзак за спину, подкинул, поправляя широкие лямки на плечах, сказал: - Это мы между собой так сталкеров кличем, по последним буквам и черта еще добавили.

- Не любите нас?

- Не так чтобы совсем, среди вашего брата попадаются нормальные, но по большей части… в общем, эта нелюбовь у нас взаимная. Мы вас постреливаем, вы нас.

Гриф понимающе кивнул.

К вечеру этого дня с горем пополам все же дотащились до вертолета. Гриф уже начал сомневаться, что успеют до ночи.

Шеф немного оправился, но все равно был слаб и болезнен, складывалось впечатление, что у него какое-то серьезное внутреннее повреждение. Грифу не нравилась его депрессивная медлительность, потухший взгляд, в котором засел страх, а больше всего его фиолетовые губы. Мамай еще дважды вводил ему инъекции и пичкал таблетками, но это мало помогало. Шефу требовалось полноценное лечение и ни в какой-нибудь медсанчасти, а как минимум в окружном госпитале. Гриф на многое насмотрелся в зоне и многих проводил на тот свет, поэтому знал, как выглядит прелюдия к вечности. И сейчас все признаки были налицо, вернее, на лице Шефа.

Гриф первым заметил вертолет. Тот темной громадой с плавными очертаниями отчетливо угадывался между деревьев. Сталкер подал знак, чтобы все остановились. Мамай, который тащил Шефа, перекинув его руку себе через шею и поддерживая за талию, остановился. С изможденным лицом он смотрел на сталкера и ждал команды. Пальцем Гриф указал направление, куда надо смотреть. Военстал заметил вертолет и что-то зашептал на ухо Шефу. Тот поднял голову, минуту всматривался, затем закивал.

Возле сбитой машины Шеф оживился. Пожара на МИ-8 при падении не возникло, он лежал на брюхе, сильно накренившись на правый борт, опираясь на сломанную и изрубленную лопастями ель. Из задней части фюзеляжа торчала трехметровая труба. При ближайшем рассмотрении трубой оказался ствол черного дерева. Хвостовая балка была сломана и загнута под острым углом, рулевой винт погнут, лопасти несущего винта обломаны, створы грузовой кабины нараспашку. Кругом валялись сухие поломанные ветки, клети, некоторые пустые с открытыми задвижками, в других находились мертвые собаки с непонятными металлическими колбами на ошейниках, деревянные ящики.

Внимание Грифа привлек брезент, из-под которого выглядывала босая нога. Выше щиколотки оранжевая ткань комбинезона зачем-то была стянута черной изолентой.

Подняв прорезиненную материю, сталкер увидел грязную истощенную женщину с длинными нечесаными волосами в исследовательском комбинезоне с отрезанным шлемным крепежом и с притороченной к поясу железной коробкой. От тела тянуло маслянистым грязным запахом. Гриф хотел было отпустил брезент, как услышал шебуршение. Звуки исходили от мертвой женщины. Он сел на корточки. Кто-то скребся в железной коробочке. Гриф осторожно открыл ее и тут же отдернул руки. Из контейнера вылезла белая мышь.

- Чтоб тебя, - выдохнул Гриф и встал. Он двигался осторожно, обходя кругом место катастрофы и осматривая прилегающую территорию.

В вертолете обнаружились еще три трупа. Одним из которых был пилот, пристегнутый ремнями у штурвала, проткнутый в бок каким-то конструктивным металлическим элементом. Два пассажира в «севах» находились в салоне, перемешанные с клетками, трупами собак, огнеметом, железными и деревянными ящиками, с оторванными гнутыми скамьями и прочим хламом. Запах мертвечины едва ощущался, что указывало на недавнее время катастрофы.

Гриф заглянул в вертолет через распахнутый задний люк. Рядом, опершись плечом о створу, стоял Шеф и помогал Мамаю в поисках кейса. Подсвечивал фонарем вероятные места его нахождения и высказывал мысли по этому поводу. Мамай лазил по бардаку, светил мощным фонарем, двигал, поднимал, заглядывал и не находил.