Читаем Паргелий полностью

- Не знаю, о чем вам трындел ваш дядя Федор. Но сдается мне, что никогда он в зоне не был. Будь он сталкером, знал бы, что после каждого выброса аномалии мигрируют, появляются новые, одни маршруты закрываются, разведываются новые. Карты зоны постоянно меняются, подправляются сталкерами, каждый день приходят сообщения о новых аномалиях. Бывает, целые районы становятся непроходными. В центре инфу обрабатывают и отсылают сталкерам на ПДА. Более того, студень кости размягчает, делает их резиновыми, понимаете, вашу мать? Макаронами вареными. Какие, к чертям собачьим, вены вздулись? - повышал Гриф голос. - Артрит у вашего дяди Васи. Два года, обосраться… Он вам лапши навешал, чтобы вы за бухлом ему гоняли, чтобы хоть в чьих-то глазах быть уважаемым человеком, - Гриф разошелся и уже чуть ли не кричал: - Да знаете вы, салабоны зеленые, что без проводника, без товарища опытного в зоне и пары дней не продержаться. Такой, как вы, гопотой здесь все канавы усеяны. Мутанты, кровососы, бюргеры всякие вами обжираются. На зубах вы уже у них навязли. Я, можно сказать, что карту вашу сраную порвал, жизни вам спас. Понимаете вы это?

Гриф замолчал на высокой ноте и стрелял взглядом по притихшим парням.

- Четыре, - пробурчал Марадонна, опуская руку с пистолетом.

- Чего четыре? - не понял Гриф, все еще пламенея.

- Мы в зоне уже четыре дня, - сказал парень и твердо посмотрел на сталкера.

- И что? - не понял Гриф.

- А то, что это не два, - все смелее говорил Марадонна, - то, что четыре протянули и дальше как-нибудь без наставников обойдемся. А отмычками мы ходить не нанимались. Понял?!

- Ты что, дебил? - Гриф поднялся на ноги. Он понял. Понял, что Марадонну не переубедить, а второй, который все время молчит и сомневается, еще сгодится.

- Не подходи, - сказал Марадонна угрюмо, поднял пистолет.

- Я тебе о чем говорю, - Гриф шагнул к нему. Для убедительности положил руки себе на грудь, - повезло вам. Значит, мутант смотрел в другую сторону, прошли, значит, по пустой земле...

- Не подходи, стрелять буду! - закричал Марадонна и поднял руку выше, целя сталкеру в голову. Если бы он не предупреждал, а сразу давил на курок, может, у него что-нибудь и вышло. А так он даже выстрелить не успел. Гриф стремительно ушел вправо с линии огня, заломил парню кисть, и в следующее мгновение «фора» была уже в его владении. Он тут же развернул Марадонну с заломанной рукой к Сереге, укрываясь за живым щитом. Серега моргнуть не успел, как все стремительно произошло. Он таращился и никак не мог понять, что же только что случилось, хорошо это или плохо, а если плохо, то насколько. Из-за плеча скривившегося от боли, подвывающего, с пистолетом у виска Марадонны Гриф смотрел на перепуганного до чертей мальчишку, у которого от страха глаза лезли на лоб, а двустволка дрожала в ослабевших руках.

- Бросай ружье! Бросай, кому говорю! Не то грохну его! - орал Гриф. - Богом клянусь, грохну!!!

Прозвучал выстрел. Неожиданно, громко, саданул по ушам и умчался в поле гонять тишину. Гриф едва успел пригнуться. Он почувствовал, что Марадонна в его руках обмяк, зашатался. Ноги его подогнулись, и со сдавленным стоном он повалился вперед. Гриф еще некоторое время придерживал его, но когда увидел, что из рук Сереги выпала двустволка, отпустил. Марадонна упал лицом вниз и не шевелился. В пяти шагах от него стоял Серега, смотрел на тело друга глазами с блюдце, с открытым ртом и обмирал от ужаса.

Он не видел, как к нему подошел сталкер, несколько секунд рассматривал его идиотскую физиономию, затем поднял ружье, посмотрел казенник, закинул себе за спину. Похлопал по карманам, из куртки достал четыре патрона, скорбно сосчитал, сунул себе в разгрузку. Из брюк вытащил раскладной нож, пачку сигарет со спичками, переложил к себе. Горсть гаек подбросил в ладони и, теряя некоторые, ссыпал обратно. Из набедренного вытащил фонарь, пощелкал выключателем, оценил яркость, с кривой ухмылкой вернул.

«Как же так, - бледными губами шептал Серега, - я же не стрелял, Миха, не стрелял, клянусь. Оно само. Я только хотел бросить. Сделать, как он сказал. Как же так». За его спиной сталкер порылся в вещмешке, не найдя ничего ценного, отбросил. Затем вплыл в фокус слева, опустился рядом с мертвым Михой на корточки, перевернул его на спину, поцокал языком, осматривая кровавое месиво на груди. Затем обыскал его, забрал запасную обойму, детектор. Задержался взглядом на резиновых сапогах, встал и спросил через плечо: «Он че, не курит?». Серега не отвечал, он неморгая смотрел на неподвижное тело и все бормотал. В его глазах стояли слезы, переваливались через веко и текли по щекам. Он потерял себя, не знал, где находится, был оглушен горем, всего его мужества и душевных сил хватало на то, чтобы хотя бы не заорать и не разрыдаться в голос.

- Все, пойдем, - послышался рядом чей-то незнакомый не громкий, но настойчивый голос.

Сергей не отнес слова к себе и продолжал тонуть в своем безбрежном горе.