Читаем Парень для «Sекса» полностью

Я дернула плечом: в «Амуре» была такая текучка кадров, что говорить об уходе игроков, сумевших проявить себя в сезоне, было смешно. Удивительнее было, когда они оставались.

– Деньги те же, сменки реже, – я посмотрела на Ирку.

Она потупилась.

Красивое официальное предложение стать Саниной женой она получила в апреле, когда мы с Максом скрипели, но ехали. И было как-то само собой, что если он будет свидетелем со стороны жениха, то я буду свидетельницей со стороны невесты.

Но потом у Макса в заднице рванул завод пиротехники и отдельные взрывы были до сих пор слышны в ночной тишине. И в предвечерней – тоже. Я злилась, ощущая себя отброшенной и в то же время, стыдилась того, что злюсь. Именно поэтому и пришла к ним после работы – потому что Ирка прямо спросила: «Ты на меня обиделась?» Сделать вид, что нет, не обиделась.

Андрюша и Сонечка, и даже Тимур умоляли меня не ходить. Мол, ничего нет стыдного в том, чтобы обидеться, если тебя обидели. Но Ирка рыдала в трубку, посыпала голову пеплом из ничего не значащих извинений и грозилась прийти сама.

Желание сатисфакции, сотканное из обрывков воспоминаний, старой дружбы и умоляющих слов… Разумеется, я пришла в тот миг, когда они пытались засунуть Бонечку в платье, сшитое на меня. В этом была какая-то горькая ирония. Она просто не помещалась в него. Не могла в нем не двигаться, не дышать. Как я никогда не помещалась в их размеренную порядочную жизнь.

– Я собиралась тебе сказать, – сообщила Ирка, не выдержав моего взгляда. – Я не могу тебя взять свидетельницей!..

– Понятно, – я как-то сразу вспомнила, что случилось до моего переезда и собралась уходить.

Мои новые друзья были правы: старые годились для дружбы не больше, чем съеденный накануне торт – к чаю. В глубине души, ни Ирка, ни Бонечка до сих пор не могли простить мне того, что чуть было не остались по моей милости без бесплатного пропитания. И еще – того, что я спала с Максом.

По мнению Бонечки секс существовал только для мужчин, по мнению Ирки, мужчины существовали лишь для оплаты счетов, а секс прилагался, как неприятный побочный эффект любви. И они хором, наперебой, бросились объяснять мне, что мне не стоило связываться с Кротким. Тогда быть бы мне на Иркиной свадьбе почетным гостем. Старой девой с усохшим венериным волосом в лацкане пиджака, а вот сейчас: извини, подруга. Наш свадебный поезд не выдержит вас двоих.

– Ты мне по телефону не могла этого сказать?

По ее лицу я поняла: могла, но не захотела.

– Лена, мы ведь говорили тебе! Он – блядво и скотина. Он не создан для отношений, – заговорила примирительно Ира. – У тебя было столько шансов с кем-то нормальным сойтись. С Саниным другом. С ним можно было семью создать. И что? Ты на себе навеки поставила крест, связавшись с Максимом. Ты и так уже была «меченая» своей работой в Корее. И что ты сделала? Ты подтвердила, что тебя легко получить. Думаешь, мы не в курсе, что ты и Сонька, как бы это помягче сказать… Не из тех, на ком женятся. Вы – просто шлюхи.

Я уже почти стояла у двери, но тут обернулась, прижав ее задницей. Это было уже чересчур! На кончике языка висело, что я практически получила предложение стать женой Кана, но я сдержалась.

– Шлюхи? Значит, мы – шлюхи, да? А ты, значит, святая. Ни разу хуй во рту держала.

Бонечка сверкала глазами и едва сдерживалась, чтобы не смеяться и не хлопать от восторга в ладоши.

– Мы с Саней в отношениях, – подчеркнула Ирка. – Завтра я выхожу замуж. А ты – просто вышла в дверь и тебя никто не удерживал. В этом все различие между нами!

– Знаешь, – сказала я, заранее зная, что они не поймут, но все равно не в силах сдержаться, – есть еще одно различие между нами. Я вот не согласилась на пухлый мешочек денег.

Она вспыхнула от ярости, но та же ярость сковала ее язык и я продолжала под радостное молчание Бонечки.

– И еще кое-что: добровольно ни один мужик в ЗАГС не хочет, его туда надо тащить. А вот к шлюхам, они всегда бегут сами.

– Да только потом пинка под зад и пиздуй, родимая.

Я отошла от двери и она скрипнула за моей спиной, заставив Ирку отпрянуть. Я нависла над ней, тыча ей в лицо указательным пальцем.

– У нас с Максом был охерительный, феерический секс! Настолько охерительный, что даже Макс был готов попробовать отношения. Но он прав! В отношениях наш секс стал таким же унылым, как твой. С той лишь разницей, что мой мужик оставался красавчиком.

– На рынке такие красавцы в ряд – пэрсиками торгуют! А мой, а – русский, бэ – не блядво.

– Пиздец, достижение! Ему, небось, даже проститутки предлагают остаться друзьями! А Макс – красив, как бог!.. Я лучше бы всему рынку дала по разу, чем один раз твоему Самсонову! И не только я. Соня тоже!

Ирка все еще обтекала, открыв словно рыба рот и пучила на меня глаза, не в силах сказать ни слова. Зато Богданова улыбалась мне в лицо. Ехидно и так злорадно, что сомнений быть не могло. Даже если бы она не показывала при этом пальцем поверх моего плеча.

– Стал бы я член об тебя марать!.. – взвизгнул Саня. – Тварь сифилисная!..

– Че ты щас сказал? – перебил его Макс. – Ты че щас, ваще, сказал?!