Читаем Паразит Бу-Ка полностью

Она распростёрла руки, словно собираясь обнять нечто невидимое перед собой. Отметины на запястьях яркое синее пламя охватило, и Странница исчезла. Через несколько секунд появилась снова на том же месте.

– Впечатляет, да?

Люба даже забыла, как дышать. Она стояла, вытаращив глаза, и открывала и закрывала рот в попытке что-то сказать, но не в силах вымолвить ни слова. В последний раз она была так потрясена, когда узнала, что её ребёнок обречён. Но то было иное потрясение.

– Нет-нет, дорогая, ты не сошла с ума, – поспешила заверить Странница. – Ты действительно сейчас видела то, что видела. Я исчезла и появилась снова. Если хочешь, можешь назвать это чудом. Ну а теперь я, пожалуй, присяду.

Она уселась на табурет, расстегнула верхние пуговицы пальто и прислонилась спиной к стене.

– Ты кто? – прошептала Люба.

– Я та, кто поможет тебе и твоему ребёнку. Я избавлю вас от боли и страданий. Вы оба будете жить долго и счастливо. Веришь мне?

– Я… я не знаю.

– А стоило бы уже поверить, – Странница вынула из внутреннего кармана пальто плоскую металлическую флягу, открутила крышку, сделала пару глотков и, закупорив, отправила флягу обратно в карман. Вздохнула. – Коньяк. Иногда позволяю себе немного. Если честно, я тоже устала. Сплю мало, дел много. Но в отличие от твоей чёрной тоскливой усталости, моя – светлая, наполненная удовлетворением. А всё, потому что людям помогаю, таким, как ты, как твой больной сынишка. Это требует много сил, а я уже, к сожалению, далеко не молода. Но знаешь, что больше всего изматывает? Уговаривать людей спастись. Казалось бы, нет ничего проще, всего лишь нужно пообещать обречённому избавление от страданий, подарить надежду. Но нет. Даже тот, кому жить осталось всего ничего, сомневается, чего-то боится. Парадоксально. Просто парадоксально. Порой хочется плюнуть на всё и, ничего не говоря, ничего не объясняя, тащить силой умирающих и отчаявшихся к Бу-Ка. Вот только у меня на этот счёт пунктик. Я считаю, что каждый имеет право на выбор. Потому и приходится подбирать правильные слова, убеждать. К каждому нужно найти свой подход, а я, знаешь ли, на психолога не обучалась.

Любу начало трясти.

– Как ты это сделала? – она нервно теребила пуговицу на халате. – Как исчезла и появилась?

– Тебя что, только это сейчас волнует? – Странница посмотрела на неё с осуждением. – А мои слова, что я спасу тебя и твоего ребёнка, ты, похоже, мимо ушей пропустила? Только это сейчас имеет значение, пойми! Как я исчезла и снова появилась – тебя не должно волновать, просто прими это как факт. И ответь на вопрос: ты согласна пойти со мной? Пойти туда, где сможешь жить счастливо?

Ощутив слабость в ногах, Люба пошатнулась, подошла к столу, опустилась на табурет. Её щека нервно дёрнулась. После долгого молчания, выдавила словно бы через силу:

– Мне страшно.

– Чёрт! – Странница хлопнула ладонью по столу. – Вот именно об этом я и говорила. У неё ребёнок скоро умрёт, сама мечтает с жизнью расстаться, а боится пойти с незнакомкой. Неизвестность пугает? Так смерть и есть самая большая неизвестность! За время своих странствий я открыла много тайн, но эта тайна так и осталась для меня за семью печатями. Тебе нечего терять, всё уже потеряно, а ты боишься пойти со мной? Честно, меня это изумляет.

Она сделала паузу, во время которой глядела на Любу, как на диковинную зверушку, затем продолжила:

– Буквально сегодня днём я обнаружила в подвале одного бомжа, почувствовала, что жить бедолаге осталось совсем недолго. Больной весь, дерьмом воняет. Я ему популярно объяснила, что отведу его к доктору, который способен забрать боль, излечить любую болезнь. Рассказала, что этот доктор сделает его жизнь счастливой. Я говорила чистую правду и знаешь, он мне поверил, это явственно было видно. Но, чёрт возьми, этот несчастный бродяга всё равно отказался пойти со мной! Просто взял и отказался. Всё скулил, что ему страшно. Какой-то чёртов когнитивный диссонанс, право слово. Он с одной стороны верил мне, а с другой… Даже не знаю, что в его голове творилось. Я глядела на него, глядела, а потом взяла, да пообещала, что там, куда я его отведу, будет много водки и хорошей закуски. Терпеть не могу врать, но тут уж я просто не выдержала и позволила себе небольшой обман. Ложь во спасение, так сказать. И знаешь, это подействовало! А всё потому, что водка и закуска для него были более понятны, чем жизнь без боли и страданий. Он даже как-то оживился вдруг, вылез из вороха гнилого тряпья и уже едва ли не умолял, чтобы я отвела его туда, куда обещала. Теперь ему хорошо.

Люба вынула из пачки на столе сигарету, долго чиркала зажигалкой, прежде чем та загорелась. Прикурила, выдохнула дым и уставилась на стену отсутствующим взглядом. Заговорила тихо, словно в полудрёме:

– Я действительно собираюсь вскрыть себе вены, когда Миша умрёт. Не вижу смысла дальше жить. И дело даже не в Мише, вернее, не только в нём… Просто я уже не верю, что в моей жизни что-то хорошее может случиться. Сколько себя помню, всё всегда было погано. Разве только в детстве.