Читаем Парадокс Апостола полностью

Парадокс Апостола

Заехать за ней он не мог. С понедельника не работали бензозаправки, и его машина уже четвертый день простаивала в гараже. В последнее время они встречались все реже: Анна то пропадала на репетициях, то застревала дома, ухаживая за больной старухой-свекровью. Сколько раз за прошедшие пять лет он предлагал ей перебраться к нему? Отъезд дочери за границу, казалось бы, развязал ей руки, да и бывший муж благополучно отбыл на Корфу, где для него нашлось место в штате городской больницы. И тут возьмись из ниоткуда эта бабка со своей немощью! Сдать бы ее в пансион для престарелых…

К слову, в последнее время он тоже чувствовал себя паршиво. Навалилась какая-то странная апатия: ничего не хотелось, мир за окном не вызывал желания с ним соприкоснуться, и он мог часами сидеть без дела, механически перебирая бумаги и старые деловые письма. Все устоявшиеся привычки и интересы вдруг стали растворяться в вакууме полнейшего безразличия, даже на привычную утреннюю пробежку он смотрел как на досадную обязанность, которой не грех и пренебречь. Мысли в его голове шевелиться тоже отказывались, словно мозг вошел в устойчивый энергосберегающий режим. Поначалу Павел связывал свое состояние с общей ситуацией в стране, которая казалась безнадежной и не могла не угнетать: опустевшие улицы, где ветер гонял мусор, пыльные стекла витрин, перечеркнутые надписью «Сдается в аренду», запах протухших мусорных контейнеров и сгорбленные фигуры нищих на каждом углу… Но недавно начали происходить какие-то странные сбои сознания, заставившие его всерьез призадуматься об истинных причинах собственной хандры.

Утром заурядного дня, когда дела требовали его присутствия в офисе, он в очередной раз поймал себя на том, что выходить из дома нет сил.

Павел решил отменить все встречи и набрал номер своего секретаря, Элени Папаспиру, которая уже девять лет терпела его непростой характер и ни разу, надо отметить, не подвела. Услышав ее вежливый голос, Павел приготовился было выдать порцию распоряжений, но ничего не смог произнести. По той простой причине, что напрочь забыл, кому и зачем он звонит. Трубка в его руках раскалилась от напряжения, он весь взмок, но так и не смог припомнить, о чем он хотел попросить эту незнакомку, пока, наконец, она сама не потеряла терпение и не послала в эфир частые отрывистые гудки.

Павел швырнул трубку и крепко зажмурился, пытаясь навести порядок в разбегающихся, как черти от ладана, мыслях.

Через какое-то время ситуация повторилась, но с некоторыми вариациями. Ужиная в конце унылой, ничем не отмеченной недели в хорошем итальянском ресторане, он нетерпеливым щелчком пальцев подозвал к себе официанта.

— Будьте добры, любезнейший, бо. Бокал.

— Бокал чего, простите?

— Бокал красного, красного, — Павел был несколько раздосадован непонятливостью грека.

— Домашнего, домашнего? — отреагировал официант, против воли поддавшись на словесную провокацию.

— Да, домашнего, — наконец выровнялся Павел, не уловив при этом всей странности их разговора.

Официант покосился с опаской на чуднóго посетителя и удалился на кухню.

В том, что мозг начал изменять ему с какой-то болезнью, он сумел признаться себе лишь спустя месяц, в присутствии Анны.

Добравшись до него с трудом через весь город, она сидела на высоком барном табурете, потягивая минералку с лимоном и пересказывая последние новости. Павел с удовольствием прислушивался к ее голосу, удивляясь, как эта женщина сумела вклиниться в его стерильную жизнь. Смущало и то, что она ни разу не попыталась предъявить каких-либо требований относительно их совместного будущего. Казалось, текущее положение вещей ее полностью устраивает, и это не переставало держать его в напряжении.

— …Представь себе, они затеяли ретроспективный пересчет налогов. — Анна театрально воздела руки. — Сколько это будет еще продолжаться, я не знаю, по-моему, все ресурсы уже исчерпаны…

— Да-да, пересчет… Жизнь-то налаживается! — отозвался Павел с неожиданным энтузиазмом, который Анна приняла за иронию. — А передай… Передай-ка.

— Что передать? — Анна с готовностью привстала.

Павел молчал.

Он никак не мог вспомнить, как называются эти мелкие белые кристаллы, которые улучшают вкус еды. Вон там, на барной стойке, стоят два одинаковых пузырька — один с молотым перцем, а второй…

Покрывшись холодной испариной, он пытался не поддаться безудержной панике человека, теряющего власть над собственным рассудком.