Читаем Парадокс Апостола полностью

Перед глазами стояло лицо отца. В тот день, когда он садился в свой последний троллейбус, ему был пятьдесят один год. Если бы знать о болезни, принять своевременные меры, то он мог бы и сейчас быть рядом с ней…

Второй такой ошибки она не допустит.

Внутренне трепеща перед выпавшим ей испытанием, Анна поначалу не представляла, как подступиться к поискам врача. На верный путь ее навел толстый журнал, лежащий на рабочем столе у Хариса: «Программа 6-го Всемирного кардиологического конгресса, 1998 год». Она открыла его и принялась изучать список участников. На глаза попалась знакомая фамилия «П. Р. Нойманн, Институт медицины города Бонна, Германия». Тема доклада уважаемого профессора звучала лаконично: «Плод как пациент: современные возможности фетальной хирургии».

Ну конечно, как она сразу не подумала — Нойманн!

Правда, во время их последней встречи в афинском ресторане он произвел на нее совершенно отталкивающее впечатление. Да и согласится ли педантичный немецкий профессор тайно оперировать жену своего коллеги? Это было бы грубым нарушением профессиональной этики и могло стоить ему карьеры…

Боясь услышать твердое «нет», Анна сняла трубку и набрала номер Боннского института. Однако во время первого разговора профессор никак не проявил своего отношения к делу. Он просто попросил прислать результаты ультразвукового исследования и полную медицинскую выписку в переводе на немецкий.

И скоро перезвонил ей сам.

— У вас не осталось времени на размышления. Физиологическое окно, когда подобная операция может оказаться эффективной, закроется через две недели. Господин Илиадис, как я понимаю, противник такого решения?

— Да.

— И сам оперировать отказывается?

Анна промолчала.

— Что ж, определяйтесь поскорее, потому как 10 июня начнется чемпионат мира по футболу, и мне будет не до вас, — равнодушно произнес он и зашелестел какими-то бумагами. — Да, и не забудьте заручиться нотариально заверенным согласием вашего супруга на операцию, свое вы подпишете на месте.

И началась полоса супружеской лжи и уголовно наказуемых преступлений…

Анна дождалась отъезда Хариса на врачебный консилиум в Салоники и купила авиабилет. Недремлющей Софии она солгала, что ей нужно срочно слетать в Москву за документами, без которых оформить малышку после рождения будет сложно.

Оставался неразрешенным лишь вопрос с согласием мужа на операцию. Эта задача сначала казалась ей совершенно непосильной, ведь речь шла о подделке официального документа. Но в Греции, где все делалось по знакомству и нередко в обход законов, уладить это оказалось несложно. Через одну из клиенток был найден нотариус, который согласился заверить бумагу без лишних проволочек.

Подпись за мужа поставила Анна.

Дорога заняла почти сутки, и только к вечеру она вошла в прохладное лобби боннского Института медицины. Под эгидой этого учреждения работали двенадцать различных клиник.

Медсестра в отглаженном форменном платье и кокетливом чепце проводила Анну по узким, хорошо освещенным коридорам до кабинета профессора. Нойманн встретил ее так, будто она была его соседкой и они уже виделись с утра, забирая газеты из почтовых ящиков. Он смотрел на нее глазами ученого, неожиданно обнаружившего у себя под микроскопом презанятнейший микроб. Пролистав привезенные документы, профессор аккуратно сложил их в пронумерованную папочку, на которой значилась ее фамилия.

— Я весь слух, я весь внимание. — Он неприятно улыбнулся. — Так что именно вас ко мне привело?

Анна, робея и путаясь в словах, объяснила ему еще раз всю свою историю, недоумевая: неужели за прошедшие недели он мог забыть, ведь они все так подробно обсудили по телефону…

— Завтра вы пересдадите абсолютно все анализы, — перебил он, — вашим грекам я не доверяю. И сделаете повторную эхокардиографию. Ну, а во вторник приступим.

— Скажите, каковы шансы, что ребенок…

— Шансы высоки, иначе я бы за это не брался. Сегодня медицина считает вмешательства подобного рода неоправданно рискованными, но каждый мой научный опыт… простите, моя операция, доказывает, что у фетальной хирургии большое будущее. Для вас все пройдет совершенно безболезненно: вы погрузитесь в глубокий сон, и через небольшой разрез я частично выведу в рану вашего мальчика…

— Девочку.

— Девочку. Ну и подремонтирую, что у нее там сломалось, — профессор рассмеялся неожиданно молодо и задорно, оголив мелкие, как у грызуна, желтоватые зубы. — Главное, не волнуйтесь, все сделаем по принципу «максимально внутри, минимально снаружи». Через десять дней улетите домой в добром здравии, порадуете моего коллегу хорошими новостями.

— Я боюсь даже подумать, как он отреагирует…

— А что тут думать? Вы сохраните жизнь вашему общему ребенку, если у него самого кишка тонка. К этой операции у вас есть все показания.

— Я не сказала вам главного… Я подделала согласие мужа.

Его пенсне заинтересованно блеснуло.

— А я знаю. Но с точки зрения законодательства все формальности соблюдены, а я не Шерлок Холмс, чтобы проверять документы на предмет подделки. Все на доверии!

— Спасибо вам, профессор, вы так рискуете…