Читаем Парадокс Апостола полностью

Харис погряз в рабочей рутине, и Анна в одиночку занималась просмотром нового жилья. К концу третьей недели поисков она добралась до северной окраины города, которая теснилась у подножия горы Пендели. Это место понравилось ей сразу: в сосновом бору стояли аккуратные домики, каждый со своим садом или лужайкой. Ей приглянулся компактный коттедж, в котором с комфортом могла расселиться вся их небольшая семья — каждый в отдельности. Но главная ценность дома состояла в просторном нулевом этаже с отдельным входом со стороны сада. Там она мечтала оборудовать студию и давать частные уроки.

София — так звали мать Хариса — похоже, почуяла грядущие перемены, присмирела и редко выходила из своей комнаты. Первые месяцы их совместной жизни Анна очень старалась наладить контакт: сопровождала ее за покупками на субботний рынок, готовила греческие блюда, в общем, пыталась хоть чуть-чуть угодить. Удавалось ей это или нет, было трудно понять: бабка оказалась молчалива и непроницаема, как черная монашка. К тому же со временем Анна уловила в ней пугающее стремление следить и подглядывать. Она стала замечать, что вещи в ее шкафу аккуратно перебрали, были просмотрены и сложены в ином порядке ее книги, а в параллельную трубку телефона тяжело дышат, слушая малоинтересный постороннему человеку разговор. Затем свекровь стала позволять себе пройти и незаметно, ну почти незаметно, задержаться минут на десять возле двери их с Харисом спальни. Однажды утром, принимая прохладный душ, она спиной почувствовала пристальный взгляд, обернулась — в щели приоткрытой двери темнела сгорбленная фигура, которая и не подумала исчезнуть, когда ее присутствие было замечено. Не выдержав, Анна рассказала об этом Харису, но тот лишь пожал плечами: тебе померещилось.

Для Хариса брак с Анной был вторым по счету. До этого он долго и бездетно был женат на своей университетской подруге, с которой они достигли профессиональных высот, построили общий дом, да и развелись. Причину развода Харис никогда и ни с кем не обсуждал.

Наконец косметический ремонт дома был завершен.

Анне не верилось, что больше ей не придется сидеть и ждать часами, когда придут мастера. Назначать точное время визита оказалось занятием бесполезным: в Греции никто никуда не спешил и договоренностей не соблюдал. Мастер мог прийти на два часа позже оговоренного времени, не прийти вообще или, например, заявиться под вечер и заодно привести шурина, «потому что у них в этих краях есть и другие дела».

К весне закончились работы и в ее хореографической студии. Харис радовался, что у жены появилось занятие, и не ограничивал ее в расходах. Пол был застелен светлым паркетным ламинатом, дальняя стена полностью отделана зеркалами в полный рост, слева от входа установлен балетный станок. По утрам Анна проводила занятия для любителей, в основном студенток и молодых богатых бездельниц. А после обеда набралась группа детей школьного возраста. С ними Анна могла заниматься бесконечно, получая невероятную отдачу от маленьких строптивых учениц, смотревших на нее дерзкими глазами. Довольно быстро, как это бывает в деревнях, слух о «русской балерине» разошелся по округе, и у Анны появились новые клиенты.

Харис тоже испытывал явное облегчение: жена при деле, и ему не нужно беспокоиться о том, в каком настроении он застанет ее вечером.

Реализовывался и еще один важный для него проект. От Евросоюза были получены субсидии на строительство крупнейшего на Балканах кардиологического центра, который он должен был возглавить.

* * *

Анна шла по узкой тропинке редкого прибрежного леса, где она любила бывать в свободные часы.

Приближался вечер, в тени деревьев становилось зябко: в этом году весна была поздней. Мимо трусцой пробежала крупная рыжая собака без ошейника, их здесь было великое множество, диких и совершенно безобидных псов. Некоторых из них она уже узнавала «в лицо», а они, лишь вильнув хвостом в знак приветствия, уносились дальше по своим неотложным собачьим делам.

Одинокие лесные прогулки располагали к размышлениям, но думать о Родионе она себе запретила. К тому же голова была занята теперь совсем другим: живот становился все заметнее, а его обитатель наполнял жизнь новым смыслом.