Читаем Папаша, жги! полностью

Когда он замолчал, чтобы перевести дух, туристка ничего не сказала, лишь грозно сдвинула обесцвеченные брови, в бледное доселе лицо ударила краска, серые глаза злобно сверкнули, худые руки с сухой шелушащейся кожей задрожали, баллончик был приведен в полную боевую готовность. Казалось, эта безмозглая, заторможенная молодая баба вообще не взъезжает в суть дела и не понимает даже элементарных вещей!

– Старина, я забыл кое-что сказать. Она не наша фанатка, – осторожно шепнул Айвену Кай. – Она вообще не знает, кто мы, и, наверное, считает, что к ней пристают трое здоровенных небритых мужиков.

Айвен осекся и почувствовал, что теряет свое амплуа интеллигента и всезнайки и в упор не знает, что делать и что говорить. Он тоже еще не успел проникнуться духом забытой легенды рока, поэтому даже не допускал мысли, что кто-то может и не знать о существовании их группы. Насилу заставив себя успокоиться, он нескладно продолжил:

– Понимаешь, мы рок-музыканты… Нет, мы не хотим произвести на тебя впечатление. Ты же наверняка подумала, что мы просто хотим тебя снять… Какое смешное недоразумение, не правда ли?.. Короче, мы, действительно, музыканты, в прошлом довольно известные, поэтому папарацци и журналисты иногда берут у нас интервью и все в таком роде… В мире шоу-бизнеса, так сказать, любят скандалы, всякие интриги, а ты случайно попала в объектив вместе с моим другом, и теперь вся богема буквально сгорает от любопытства, и, так сказать…

Видно, устав воспринимать эту бессвязную речь, туристка грубо его перебила:

– Я знаю, кто вы. Меня больше волнует, что моя фотография делает в этой газете. Я не давала на это разрешения.

– Мы тоже крайне этим возмущены, нэйти! – вскричал Айвен, от души ударив себя в грудь.

– Она нас знает! – откровенно обалдел Кай.

– Так какого черта ты ломаешься? – заголосил Эмиль, давно не подававший признаков идиотизма. – Зафотаемся пару раз и разбежимся! Под венец мы тебя тащим, что ли?

Одна пара здоровенных волосатых рук крепко накрыла его физиономию, а вторая, точно такая же, схватила за шиворот и отшвырнула куда подальше.

– Просим извинить, придурошный ударник – горе в рок-банде… – угодливо заулыбался во все тридцать два Айвен, ухватившись за слабые признаки того, что эта фриковатая девица соизволила-таки пойти на контакт.

– Я был уверен, что она нас не знает… – все никак не мог отойти от шока Кай.

– Нэйти, раз уж ты немного в курсе нашей проблемы, может, удостоишь чести нашего гитариста Кая Хямяляйнена и сфотографируешься с ним, а? Ну спаси карьеру стареющего, лысеющего и вонючего рок-музыканта, ну что тебе стоит?

– Я не хочу, чтобы мои фотографии светились в газетах и журналах, – отрезала туристка решительно, однако газовый баллончик наконец-то убрала в карман.

– Обещаем не называть твоего имени и не распускать о тебе всякие мерзопакостные слухи! Позволь напомнить, что мой друг сказал журналистам, что ты его дочь, а никакой уважающий себя отец не допустит, чтобы всякие третьесортные газенетки писали гадости о его ребенке.

– Хорош выделываться, а! – снова напомнил о своем существовании Эмиль. – Твоя фотка все равно уже засветилась в туевой хуче средств массовой информации, так что нечего строить из себя закомплексованную недотрогу! Нам, думаешь, приятно, когда на обложках глянцевых журналов красуются наши открытые пасти, потные морды и сползшие штаны, из которых вываливается пивное пузо и торчат трусы в сердечко?

– Один раз даже с голой жопой меня зафотали и сделали плакат в журнале для подростков! И эти малолетние ублюдки чем только в мою бумажную задницу ни тыкали! – обиженно пожаловался Кай.

– Так может, не надо было выпендриваться перед фанатами и труселя на сцене снимать? – усмехнулась туристка, слегка сменив гнев на милость.

– Она и об этом знает! – окончательно выпал в осадок Кай.

– Прости, а можно поинтересоваться, откуда такая осведомленность? – учтиво кашлянул Айвен. – Насколько понял мой друг, особого восторга наше творчество у тебя не вызывает и нашими личностями ты никогда не интересовалась…

– Ну, сейчас да, – небрежно ответила она, задумчиво потерев грязный затылок поверх шапки, – а раньше мне много ваших песен нравилось, до сих пор их под настроение слушаю.

Все трое уставились на нее в немом шоке, особенно Кай, который воспринял ее игру в страшного незнакомца не по-детски близко к сердцу.

– Вот нельзя было сразу сказать: «Чуваки, я вас знаю, я слушала ваши песни, кое-какие из них очень классные»? – пробормотал он с укоризной. – Мы уже начали думать, что нас совсем перестали слушать. Знаешь, как обидно?

– Во-первых, я подумала, что вы и так устали от внимания фанаток всякого калибра, поэтому моя незаурядная персона вам попросту наскучит. Во-вторых, если уж совсем честно, вы славитесь не очень-то хорошей репутацией, а я не любительница приключений. Так что быстрее делайте свои фотографии и оставьте меня в покое. Мне нужно на автовокзал.

– Что значит, не очень хорошей репутацией?.. – тихо спросил озадаченный Кай. Он, конечно, прекрасно знал, что они не ангелы, однако это заявление его почему-то задело.