«И все-таки она какая-то такая не такая», – подумал Кай. То грозилась газом обрызгать, а теперь даже не злится за представление, которое они устроили в кофейне. Утверждала, что когда-то слушала их музыку, но даже не попыталась оказать им честь попросить автограф, не говоря уже о том, чтобы повиснуть на шее всех троих и слезно признаваться в любви. Вроде, с виду такая юная и несмышленая, однако как грамотно и учтиво умеет разговаривать, какая она спокойная и рассудительная! Кай хотел поинтересоваться, как ее зовут, но знал наперед, что она не скажет. Он подумал дать ей немного денег, чтобы хоть как-то отблагодарить за услугу, которую она им оказала, но чувствовал, что это ее оскорбит. Он мог бы пообещать посвятить ей песню, но у него не поворачивался язык, потому что такие дешевые трюки он обычно отрабатывал на таких же дешевых фанатках. Пускай она лучше едет себе в Ивало и как можно скорее затеряется в лабиринтах его короткой памяти. Скорее всего, он быстро ее забудет и даже не будет испытывать того чувства благодарности и внезапной тоски, которые ни с того ни с сего одолели его в этот самый момент. А она, быть может, уже в Ивало или чуть попозже, когда они выпустят новый альбом, вспомнит их кретинское поведение в кофейне, улыбнется и скажет себе: «А эти старые уроды, оказывается, не такие уж и плохие…»

– Удачи тебе, Туу-тикки, – сказал Кай, наконец. – Счастливого пути и интересного путешествия по Финляндии. Только будь осторожна, ладно?

– Спасибо. Постараюсь больше не вламываться в особняки рок-звезд, – с уверенной улыбкой кивнула она.

И тут им завладело какое-то неведомое доселе чувство. Она стоит перед ним, такая маленькая, худенькая и всем своим видом смахивающая на трудного подростка, улыбается скупо и смущенно, а ему безудержно хочется нежно пихнуть ее в подбородок кулаком, словно сынишку или дочку-пацанку. Его отец иногда ему так делал, это было мило.

– Эй, может, мы тебя до автовокзала подбросим? Мы все равно на машине, – вдруг брякнул Эмиль. Так уж повелось, что самые толковые идеи приходили в голову именно этому полоумному человеку.

Однако не надо было уродиться с яркими экстрасенсорными способностями, чтобы догадаться, что она откажется.

– Спасибо, но я лучше пройдусь.

– Да брось, нэйти! – даже невозмутимого Айвена задело то, что она им не доверяет. – Отсюда до него топать почти час, а мы тебя за десять минут довезем, даже перекусить перед автобусом успеешь.

– Правда, спасибо, но нет.

– Ты что, считаешь, что мы настолько плохие? – надулся Кай. – Да, мы не самые примерные мальчики, но и не насильники. Мы спим только с теми женщинами, которые сами этого хотят. Если женщина говорит «нет» – значит, нет, вопрос снят и никаких претензий. Поехали?

– Нет, – отрезала туристка, сделала им ручкой и решительно зашагала своими тощими ногами в свисших джинсах прочь по тротуару. Даже в первый попавшийся переулок свернула, видимо, опасаясь, что они поедут за ней следом и затащат в автомобиль силком.

И все трое остались стоять на своем месте, неотрывно и озадаченно вглядываясь в кусок унылого пейзажа январского Хельсинки, в котором только что испарилась тоненькая хрупкая фигурка в мешковатой куртке с меховыми воротником. Кажется, теперь «Да какие-то уроды» понимали, что чувствовали их фанатки, когда те машинально благодарили их за великолепную ночь, обещали позвонить и посвятить им песню, а потом благополучно исчезали с концами, никакой песни им так и не посвятив.

Погрустив пару минут, наши герои, а точнее, двое из них, решили, что хватит с них сантиментов и самое время заняться насущными проблемами.

– Ну что, айда рвать рок-чарты? – предложил Айвен, заговорщицки поиграв бровями в сторону своего смартфона с драгоценными фотографиями.

Эмиль разразился на всю Финляндию рьяным боевым кличем. Один лишь Кай все продолжал тоскливо вглядываться в угол дома, за котором скрылась гордая и скрытная Туу-тикки с трогательно тоненькими ножками и беспомощно дрожащими руками.

– Что-то мне за нее боязно… – признался он, когда остальные сподобились-таки обратить внимание на его невеселое расположение духа.

– Стоп-снято, дружище, съемка окончена, можешь уже выходить из образа примерного папаши! – захохотал умиленный Айвен, крепко хлопая его по спине.

– Без дураков, чувак, – согласился с ним Эмиль, на этот раз с удивительно серьезным видом. – Не стоит бояться за бабу, которая умеет говорить «нет» и не садится в машину к незнакомым мужикам, даже если они мировые рок-звезды. Такая не пропадет. А то вечно у этих безмозглых куриц мода спутаться с первым попавшимся маньяком-извращенцем, а потом плакаться на ток-шоу: «Я думала, он просто хотел пообщаться». Ага, а стихи Пааво Хаавикко (*финский поэт) он тебе почитать не хотел?

В конце концов, Каю ничего не оставалось, как сесть в Опель Айвена и вернуться на виллу матери, которая вместе с Микки распивала кофе с ликером и ухохатывалась над безумной историей, которую та сочинила про ее сына.

5