Читаем Папарацци полностью

Борисевич и компания почти в точности выполнили приказания Боряна. Первое – они остались стоять. Второе – они подняли руки. Но не совсем вверх, а до пояса, при этом «кожаная куртка» выкинул в направлении Боряна две руки с зажатым в них пистолетом, а «длинный плащ» выхватил из-под полы плаща автомат, также направив его на Боряна с Вованом.

– Не стрелять! – послышалось два голоса одновременно. Это кричали Борисевич и Данчук.

Последний появился, как и его охрана, через окно – это был мой прокол. Я не осмотрела здание снаружи – похоже, в двух окнах не было стекол. Окна высокие, от земли недалеко, пробраться через них в зал не составляло большого труда. Ситуация складывалась по-моему, я только не ожидала, что она сразу примет такой оборот. Там, внизу, в зале стояли две вооруженные группировки, направившие друг на друга стволы, которые лишь чудом еще не были пущены в ход.

– Да уж, – медленно протянул Данчук, делая шаг вперед в направлении Борисевича, – я подозревал, что это ваших рук дело. Я был почти уверен в этом.

Он остановился, скрестив руки на груди, и с ухмылкой посмотрел на Борисевича.

– Признаться, и у меня были опасения, что без вас в этом деле не обошлось, – ответил ему Борисевич и гордо вскинул плешивую голову, глядя на Данчука сверху вниз.

Так они и стояли в центре зала, напряженно всматриваясь друг в друга. Два врага. Два антипода. Два хищника. Невысокий, худощавый, с кошачьими повадками Данчук и рослый, крупный, с большим животом Борисевич, в облике которого было что-то медвежье.

– Я только одного не могу понять, – сказал Борисевич, – зачем вам понадобилась эта встреча в этом экзотичном месте. Напоминает бандитскую разборку на заре перестройки. Похоже, романтика тех лет осталась у вас в крови.

– Прекратите умничать, – поморщился Данчук. – Учтите, вы у меня в руках. Скоро ваши избиратели смогут полюбоваться на голую задницу своего кандидата.

– Я достаточно изучил вашу манеру ведения дел. Фотографий у вас нет. Если бы они были у вас, вы бы давно прислали мне хоть одну из них или хотя бы ксерокопию, а по поводу остальных назначили бы мне встречу в другой обстановке.

– Ошибаетесь. Во-первых, я не назначал этой встречи. Она состоялась по инициативе одной взбалмошной девчонки. Но я вас уверяю, что очень скоро эти фотографии все же будут у меня.

– Послушайте, господин Данчук, – произнес Борисевич более или менее примирительным тоном. – Я уверен: все, что вы говорите, – блеф. Вы вообще известный в этом городе мифотворец. Но я все же считаю, что нам с вами лучше договориться, нежели воевать. Вы не находите?

– Да с вами невозможно договариваться, – глаза Данчука горели ненавистью, – все договоры с вами – пшик, ни разу в жизни вы не сдержали слова!

– Мне странно слышать это от вас, – спокойным, ровным голосом произнес Борисевич, – от человека со столь подмоченной репутацией.

– Заткнись, ты!.. С тобой можно договариваться только на одних условиях – когда переговоры ведутся с позиции силы! Ничего другого ты не понимаешь!

Нервы у Данчука были явно слабее, мне показалось, что он вот-вот бросится на Борисевича.

– Ты думаешь, все, что ты сделал и сказал, просто так сойдет тебе с рук? Ты, видимо, забыл, с кем имеешь дело, – с угрозой в голосе проговорил Борисевич.

Я подумала, что мне пора вмешаться. Пока все это не кончилось плачевно. Я встала и крикнула:

– Эй, вы! Не орите так… Это я вас всех сюда пригласила.

Все стоявшие внизу мгновенно подняли взгляды на меня. Настал момент толкнуть речь, заготовленную мной еще днем.

– Господа! – начала я. – Решившись собрать вас здесь, я преследовала лишь одну цель: я хотела избавиться от этих дурацких фотографий, которые попали мне в руки совершенно случайно и доставили мне столько неприятностей. В течение этих трех дней я неоднократно пыталась возвратить их вам, но ничего хорошего из этого не получалось. Каждый раз вы присылали бандитов, от которых мне приходилось спасаться бегством. Поначалу мной двигало желание помочь попавшему в беду человеку, потом – отомстить за его предполагаемую гибель. На сегодняшний момент у меня не осталось никаких желаний, кроме одного – чтобы вы оба оставили меня в покое и дали мне возможность нормально жить, ничего не боясь. Обоим вам я заявляю со всей ответственностью: я не участвую ни в каких политических играх и мне ничего от вас не надо. Поэтому я возвращаю вам ваши фотографии, а уж вы делите их как хотите.

Произнеся эту пламенную речь, я приподняла край блузки и вынула из-за пояса джинсов пачку фотографий.

– Вот они, эти фотографии, – сказала я, подняв их над головой, – я вам их отдаю.

И уже сделала легкий замах, чтобы швырнуть пачку в зал, но…