Читаем Пансион Евы полностью

Надя горько заплакала: всех ее сбережений всего-то было тысячу триста лир, явно не хватит для оплаты судебных издержек. Ночью ей никак не удавалось уснуть, она ворочалась в постели, плакала, молилась и Господу, и Пресвятой Богородице, и святому Амвросию. Она дала обет, что никогда не станет заниматься любовью для собственного удовольствия (работы это, разумеется, не касалось), пока не изыщет деньги для освобождения брата.

Утром мадам Флора увидела зареванную Надю с опухшими и красными, как помидоры, глазами, отозвала ее в сторонку, и Надя поведала ей о письме Филиппо. Мадам Флора, как могла, постаралась утешить девушку.

В следующую ночь Надя опять не спала и молилась святому Амвросию. Внезапно она почувствовала острую головную боль. Она поискала таблетки, но не нашла, и тут вспомнила, что оставила их в ящике комода, в комнате, где обслуживала клиентов. Надя отправилась туда совершенно голая, поскольку было очень жарко. Спустившись по лестнице на первый этаж, она открыла дверь комнаты, зажгла свет и чуть не лишилась чувств.

Посреди комнаты на стуле сидел очень красивый молодой монах с густой бородой. На нем была белая ряса и черная накидка. Но больше всего Надю поразило, что кожа у монаха была очень темной, почти черной, хотя на негра он никак не походил.

— Как вы сюда зашли? — пролепетала изумленная девушка.

— Я могу попасть в любое место, куда захочу, — ответствовал монах.

— Что вы хотите от меня? — спросила Надя, немного успокоившись.

Гость сидел на стуле и улыбался. Монах или не монах, но мужчина был редкой красоты, и от него исходила какая-то невыразимая теплота, добрая энергетика, притягательная магнетическая сила. Надя забыла и о головной боли, и о Филиппо, ей безумно захотелось сесть к нему на колени, обнять за шею, поцеловать.

— Чего хочу? Того же, что и все мужчины, приходящие сюда, — произнес монах, разглядывая ее грудь и бедра.

Надя ощутила его взгляд всей кожей, это было почти физическое прикосновение, медленное, чувственное, полное страсти, у нее даже коленки ослабли.

— О нет… Простите меня, я… я не в настроении, — пробормотала она. И добавила, чтобы мужчина не подумал, будто он ей не нравится: — Не могу, потому что сейчас заведение закрыто и мы не обслуживаем клиентов в нерабочее время.

— А если я тебе хорошо заплачу?

— Даже так.

— Откуда ты?

— Из Милана.

— Стало быть, твой покровитель святой Амвросий.

— Да.

— И ты молишься ему?

— Да.

— Покровитель здешних мест святой Калоджеро. Сан Кало. Раз уж ты приехала сюда, тебе стоит молиться ему. Милан далеко.

Пока монах говорил, Надя, сама того не замечая, подходила к нему все ближе и ближе. Ее ноги двигались сами собой, она не могла противиться притягательной мистической силе, исходившей от мужчины. Его тело, скрытое под рясой, его глаза, которые были словно черное глубокое озеро, его губы неудержимо тянули к себе.

И она приникла к его устам и поцеловала его крепко, самозабвенно.

Надя испытала такое пронзительное удовольствие, как ни разу до этого в своей жизни. Достаточно было еще одного поцелуя, чтобы она…

Стоп! А как же данный ею обет? Ее торжественное обещание? Нет, ради любви к своему брату Надя никак не могла нарушить обет. Она вскочила с колен мужчины, который ее так и не обнял, не ощупал, более того, даже не ответил на поцелуй.

— Простите, я не могу.

Надя схватила таблетки и выбежала из комнаты. Странно, но таблетки ей не понадобились, головная боль чудесным образом прошла, и ей удалось заснуть. Но перед этим она все же помолилась этому местному святому Сан Кало. На следующий день, перед тем как идти работать, девушка захотела взять таблетки, но не нашла их. Спустившись в свою комнату на втором этаже, она открыла ящик комода: коробочка с пилюлями лежала там. Надя пришла в замешательство. Разве она не забрала коробочку этой ночью, когда встретила монаха? А может быть, все это ей только приснилось? По здравому рассуждению Надя заключила, что это был просто сон, вызванный переживаниями и нервным напряжением. Подумать только! Чернокожий монах, который непонятно каким образом проник в бордель, чтобы поиметь женщину! Привидится же такое! Надя устыдилась собственных фантазий.

Часов около десяти вечера того же дня Надя почувствовала сильный жар. Она отпросилась у мадам и пошла прилечь. Ей постоянно хотелось пить, иссушенный рот горел. Около полуночи к ней зашла мадам Флора и принесла градусник. Тридцать восемь с половиной.

— Постарайся отдохнуть. Завтра утром я вызову доктора.

Какое слово: отдохнуть! В три часа ночи Надя вдруг встала с кровати, почувствовав настоятельную потребность пойти в свою комнату на втором этаже. Не желая, чтобы коллеги заметили ее, она спустилась по лестнице в полной темноте и открыла дверь. В комнате сидел монах.

— Я ждал тебя.

— И я пришла.

— Я хотел сказать тебе, что я выяснил.

— Что выяснили?

— Ну, все о тебе, о твоей жизни, о твоем брате Филиппо.

— Как вам это удалось?

— У меня много друзей. Друзья сказали мне, что твой брат действительно невиновен.