Читаем Паноптикум полностью

Так уж случилось, что благодаря ходатайству и смелости незаурядного человека, Н.В. Орлова, семью Тябликовых вернули в Стеклов из Сибири и освободили главу семейства. Н.В. Орлов сразу же отвез его в Москву на срочную операцию, но болезнь была запущена, и операция не помогла. Вскоре А.А. Тябликов умер. Похоронили его у Скорбященской церкви, где ранее были похоронены его родители.

Преданные слуги Тябликовых

После раскулачивания и репрессий семья Тябликовых лишилась всего: земли, жилья, имущества и другой собственности. Таких людей в Стеклове было немало. Их переселяли в отдаленные места России, везли, как скот, в телячьих вагонах. Перед одной такой отправкой людей собрали в железнодорожном саду и охраняли собаками до прихода специального эшелона. Никаких вещей с собой взять не разрешили. Вместе с Тябликовыми были их верные слуги: сестры тетя Груша (Аграфена Григорьевна) и баба Акулина.

Во время раскулачивания Аграфена сыграла большую роль в спасении части имущества хозяев. Она сумела спрятать шкатулку с драгоценностями и довезла ее до Сибири. Потом деньги, вырученные от продажи драгоценностей, пошли на то, чтобы после возвращения в Стеклов достроить небольшой деревянный домик (сруб уже стоял на Ново-Ямской), рядом с двухэтажным кирпичным домом, бывшим их владением. Он был уже заселен другими семьями. Домик для семьи Тябликовых достроили бывшие рабочие хозяина. В войну он сгорел.

Потомок стекловских купцов

Любовь Аркадьевна Крутилина (урожденная Тябликова), дочь основателя стекловского кирпичного завода Аркадия Анисимовича Тябликова и внучка купца Андрея Кузнецова, родилась в 1921 году в том самом двухэтажном кирпичном доме (это сейчас дом № 27) на Ново-Ямской. Строил этот дом ее отец. Там же родились все дети.

На долю Л.А. Тябликовой выпало немало жизненных невзгод и испытаний. Когда ее семью раскулачили, ей было всего 6 лет. В школу ее не сразу взяли, смотрели на нее, как на дочь «врага народа». И только благодаря тому, что четыре ее тетки были учительницами в разных школах Стеклова, Любу Тябликову взяли в школу на улице Ленина, где она сидела за одной партой с Лилей Прудкиной – сестрой Марка Прудкина. За резкий и неуживчивый характер Любу перевели в другую школу, расположенную на Крестьянской улице (позже в этом здании было ремесленное училище № 44). В старших классах Люба Тябликова, как и многие ее сверстники, увлеклась спортом.

В 1936–1938 годах она активно занималась спортом на стадионе «Азот» в Майданове (так назывался в середине 30-х годов будущий стадион «Химик»). Люба Тябликова была в числе спортсменов, которых отправили в Москву на парад физкультурников. В семейном архиве сохранилось несколько фотографий, на которых Люба в спортивной форме того времени среди своих подруг.

Десятый класс Люба так и не закончила, – началась война. До прихода немцев она по путевке комсомола работала во Фроловском на лесоповале. Потом – в городской типографии. В 1941 году директором типографии был Голованов, а снабженцем – Петр Обязуев, который выдал фашистам шрифт, спрятанный сотрудниками под плитами пола. Фашисты использовали этот шрифт для печатания своих листовок. Уже после войны Обязуева разоблачили и арестовали.

В послевоенные годы Л.А. Тябликова много работала: сначала на инкубаторной станции птицефабрики, потом поступила оператором на завод ЖБИ, где добросовестно трудилась до назначения пенсии. Последние три года по просьбе начальства работала на заводской свиноферме, – там выращивали свиней на мясо для своих рабочих. В 1979 году Л.А. Тябликова ушла на пенсию.

Прожив трудную многострадальную жизнь, Любовь Аркадьевна мечтает о том, чтобы ее внучка Ирина и правнучка Екатерина были счастливы и не забывали своих корней».

Окончив чтение, Светлана Викторовна заулыбалась. Она вспомнила, как нелегко ей дался этот материал. Буденич настаивал, чтобы она «сгладила острые углы» и не акцентировала внимание на репрессиях. Но Светлана Викторовна уперлась и заявила редактору, что вообще ничего писать не будет, если он пропустит статью в обрезанном и причесанном виде. «Чего вы боитесь, Игорь Семенович? Вас что, тоже отправят в Сибирь, как моих родственников?» – спросила она. «Вам легко рассуждать, Светлана Викторовна! Вы же, в конце концов, не редактор и ответственность несете минимальную. А я ежечасно думаю, какая шлея под хвост попадет нашим властям. От них ведь чего угодно можно ждать. И так Лытарь на меня косо смотрит. Кто знает, какая у него родословная. Вот вы, Светлана Викторовна, знаете? Нет, не знаете. А я иногда думаю, что, судя по его методам, набрался он этого всего от своих родственников», – заявил Буденич откровенно, несколько уязвленный колкостью корректора.