Очень скоро силуэт его скрылся во мраке, воздух пропитался запахом мочи. Вверху погас огонек сигнализации. Еще таблички предупреждали, что берега опасны, что вода может быстро подняться. Гавкнула собака; ее лай гулко отдавался от бетонных сводов туннеля. Шарко пошел на звуки. Толстые трубы тянулись над его головой. У воды температура понизилась, зыбкая поверхность была черна, словно отравлена печалью.

Земля под ногами завибрировала, полицейский втянул голову в плечи, словно на него могло обрушиться небо. Это просто проехал поезд метро, неподалеку находилась станция «Набережная Рапе». Институт судебно-медицинской экспертизы был прямо над ним. Телам несчастных бродяг путь предстоял недолгий.

– Впечатляет, ага… А привыкнешь – и вовсе перестаешь его слышать.

Франк повернулся на голос. Человек с серым лицом лежал в нише, сливаясь со стеной. У его собаки, дворняги с жесткой грязной шерстью, едва хватило сил гавкнуть раз-другой. Доходяга, как и ее хозяин, но верный пес. Шарко спросил себя, кого, человека или собаку, первым ждет гибель.

– Жаспер?

Клошар достал бутылку из старой картонной коробки и надолго присосался к горлышку. Окутывавший его запах был невыносим, наверно, даже хуже запаха смерти.

– Я отсюда не двинусь. Ты и все, проваливайте на хрен.

– Я пришел поговорить о двух твоих соседях, которые исчезли.

Густая борода, опухшие глаза, впалые щеки – у этого человека не было возраста. Пожалуй, лет пятьдесят. Но могло быть и на десять меньше.

– Был я у этих придурков-полицейских, там, напротив. Никто мне не поверил, всем плевать.

– Я придурок-полицейский, и мне не плевать.

Нагнувшись, Шарко протянул ему снимок четырех скелетов. Он был сделан на берегу пруда. Кости лежали на синем брезенте, и были хорошо видны черепа с остатками волос.

– Два твоих дружка, надо думать, на этом снимке, и не в лучшей форме. Их нашли на дне пруда в Медонском лесу. Тела были сожжены кислотой. Так что буду рад, если ты расскажешь мне, что произошло.

У Жаспера, наверно, были когда-то красивые голубые глаза, но цвет радужек давно поблек. Как будто вылинял.

– Что с ними случилось? За что с ними это сделали? А два других кто?

– Неизвестно. Я пришел, чтобы попытаться понять.

Еще несколько долгих секунд Жаспер смотрел на снимок, потом выпрямился. Вонь ударила в ноздри. Пустая бутылка откатилась и чуть не упала в воду. Клошар взял старый фонарь, висевший над его скарбом, зажег, постучал по нему. Крошечная лампочка загорелась слабым светом.

– Темноты не боишься?

– Ничего, переживу.

– Тогда пошли.

32

Шарко и Жаспер поднялись по винтовой лестнице и спустились на другой берег. Бомж шел с трудом, его тело напоминало старый узловатый корень. Он дотащился до металлической двери посреди туннеля. Она была помята и изрисована. В вонючем закуте в два квадратных метра лежала человеческая фигура. Осматриваясь вокруг, глядя на этих бедолаг, скукожившихся в нишах, Шарко думал о нищете, проникавшей, точно сырость, в каждую дыру, каждую выемку. Жаспер пнул спящего ногой в бок. Это был старик с черными зубами.

– Подними-ка задницу.

Жаспер вышел из закута, ожидая, когда выползет старик.

– Я ему говорил, чтоб не спал здесь. Что здесь опасно после того, что случилось. Но думаешь, он меня слушает, этот недоумок?

Старик и не думал протестовать. Он выбрался наружу и сел поодаль, в нескольких метрах, у воды, болтая ногами. Жаспер показал на другой берег:

– Я был там, напротив, где ты меня нашел, когда это случилось. Темной ночью. Мало что было видно, признаться, но я-то знаю, что видел… Да уж, знаю… Слушай, сигаретки не найдется?

– Я не курю.

Жаспер достал из кармана окурок и прикурил от зажигалки.

– А надо бы. В общем, эти двое дружками моими не были, так, болтали иногда. Арман жил в этой нише два или три месяца, а второй молодой, не знаю, как его звали, и откуда пришел, не знаю. Новенький, Арман, хотел его выставить, но не тут-то было. Молодой занял нишу, а Арман остался снаружи. Даже в воду однажды свалился, когда спал, старый осел.

Он пожал плечами и затянулся.

– Такие вот у нас дела… Джунгли, кто сильнее, того и закон.

– Что же произошло в ту ночь?

– В нише был свет и вроде металл гремел. Сказать по правде, я мало что разглядел, был под… устал, да и глаза у меня уже не те. Но я видел, как кто-то тащил Армана и его скарб в нишу. – Он посмотрел Шарко прямо в глаза. – Кто-то весь в черном, в чем-то вроде платья, с длинным клювом, загнутым, как у ястреба. И еще… Еще… – Он повернул руки ладонями к себе. – У него были огромные когти на обеих руках. Правда-правда, кроме шуток, мне не померещилось. Такие штуки запросто разорвут тебя на кусочки. Тип, может, вырядился орлом. Птицей несчастья. Но я решил, что это демон… Демон, явившийся из тьмы, чтобы забрать их обоих.

Шарко позабыл о вони. Жаспер подсек его, как заправский рыбак.

– А что было потом?

– Они исчезли. И Арман, и молодой, и весь их скарб. Как будто и не было вовсе. – Он помахал руками. – Пфф, испарились. Откуда только взялся этот человек-птица, я не видел, как он пришел, не видел, как ушел. Он унес их в ад, я тебе толкую.