– Это Эрве Кремье. Врач.

88

Окружной комиссар Ламордье перешагнул через труп и пошел дальше. Амандина застыла столбом перед открывшимся ей страшным зрелищем. Кремье смотрел на нее большими пустыми глазами.

Николя протянул ей руку:

– Идемте.

Она шагнула, прижимаясь к стене, задела неподвижную голову и побежала. Они открыли вторую дверь и увидели винтовую лестницу.

– Куда идти?

– Вниз.

Они стали спускаться один за другим. Подошвы стучали по ступенькам инфернальной спирали, лучи фонарей шарили во тьме. Ламордье шел впереди, как вожак стаи, сжав зубы, – он, обычно не покидавший своего кабинета и руководивший двумя сотнями человек. Все присутствующие полицейские были из разных команд, они знали друг друга только в лицо, встречались в коридорах, толком не разговаривая. Но вот уже несколько дней они делали общее дело, и достаточно было увидеть, какие взгляды они бросали на Николя, чтобы понять, что все пойдут до конца. Спаянные воедино.

Они вошли в большой зал, где кончались железнодорожные пути. Неон еще потрескивал, ящики и мешки лежали на прежних местах. Николя замедлил шаг, его одолели тягостные воспоминания. Он вновь увидел себя идущим по рельсам в подземных карьерах… И страшное видение в конце. Камиль…

Далеко впереди команда уже добралась до открытой двери. Из комнаты просачивался белый свет. Ламордье сделал знак Амандине оставаться сзади с Николя.

Окружной комиссар и трое его людей вошли попарно. Они скрылись за дверью. Амандина затаила дыхание и тоже вошла.

Справа и слева сотни крыс в штабелях клеток высотой несколько метров грызли прутья своих маленьких личных тюрем.

Молодая женщина застыла на месте, не в силах сделать ни шагу. На левых клетках в середине висел большой листок, на котором было написано: «Здоровые особи». А на правых – «Зараженные особи».

Амандина посмотрела на свой большой палец сквозь латексную перчатку.

Палец правой руки.

Она подняла глаза на крыс справа: в этих клетках зверьки лежали на боку или сбились в углах, дрожащие, агонизирующие. Некоторые были мертвы, явно сраженные болезнью.

Она в панике сорвала перчатку, вылила на палец половину антисептика из бутылочки, энергично растерла его и лихорадочно натянула новую перчатку. Николя смотрел на нее с тревогой. Он уловил связь с раненым пальцем.

– Вы знаете, что происходит?

Она не ответила: сердце колотилось слишком сильно, страх душил ее. Страх микробиолога, предчувствующего что-то серьезное.

Собрав последние силы, она вслед за полицейскими шагнула между штабелями клеток. В углу под люминесцентным светом она увидела средства защиты. Комбинезоны, маски, упакованные перчатки. Рядом – радиатор, увлажнитель и маленький морозильник, который один из полицейских уже открыл. Она наклонилась, и ее перепуганное лицо оказалось в квадрате света.

Во льду лежали десятки маленьких мешочков с кровью и замороженные крысы.

Стоя перед морозильником, полицейский не двигался, словно завороженный его зловещим содержимым. У Амандины не шли из головы больные крысы, те самые, одна из которых ее укусила. Дрожа, она направилась к перегородке и прошла в другую комнату, задохнувшись в липкой атмосфере. Двое других полицейских уже были там, стояли неподвижно, обливаясь потом. В свете мощной лампы она увидела стекла. Справа и слева, как клетки с крысами. Слышался тихий гул. Что-то вроде дыхания, порожденного движением сотен, тысяч крошечных частиц, которые шевелились, подпрыгивали, бились о плексиглас.

Амандина сощурила глаза.

Блохи.

Бессчетное количество. Закрытые в прозрачных коробках, специальных вивариях, запертых, герметичных. В глубине комнаты на коврике валялись пустые пузырьки. Пробирки, пипетки, шприцы, одни еще в упаковке, другие окровавленные, тщательно завернутые в непроницаемые пакеты. А рядом – десятки крысиных шкурок, натянутых над специальными банками, тоже герметичными. Через систему насоса и трубок на эти шкурки капала кровь, пропитывая кожу. А снизу закрытые в стекле блохи присасывались к этой коже и пили кровь.

Они питались.

Амандина в ужасе уставилась на свой палец сквозь перчатку и вдруг почувствовала себя очень легкой. Все закружилось вокруг нее. Лица, крысы, блохи.

– Мадам?

Чья-то рука поддержала ее, когда она уже падала. Она ухватилась за плечо полицейского, сделала глубокий вдох и с трудом сглотнула:

– Только не трогайте здесь ничего.

Николя слышал слова Амандины. Он тоже стоял неподвижно перед открытым морозильником и смотрел на своего коллегу с испуганным видом. Лицо Белланже покрылось крупными каплями пота. Он поднял глаза на защитные комбинезоны, маски, очки, надпись «Зараженные особи» и услышал голос Ламордье, который спрашивал:

– Почему? Что происходит?

– Выйдите! – крикнула Амандина. – Выйдите отсюда сейчас же!

И от следующих слов, которые она произнесла, он испытал самый большой страх в своей жизни:

– Чума! У этих крыс может быть чума.

89

Бертран Казю, Жак Леваллуа и двое полицейских из антикриминальной бригады ехали в направлении Нуази-ле-Сек, северо-восточного предместья Парижа.