– Я сложил туда всю твою спортивную одежду, и кроссовки тоже.

Он поставил чемодан и клетку у дивана и прижал ладони к животу.

– Если ты приедешь, для меня это будет повод немного заняться спортом, мне не повредит. Будем бегать по берегу моря. Вот увидишь, нет ничего лучше, чем…

– Камиль очень любила спорт. Рассказывала, что в коллеже, в лицее часто приходила первой в забегах, с ее-то длинными ногами и… – он постучал по груди на уровне сердца, – несмотря на дизельный мотор, который был у нее в груди. Она сама так его называла, «дизельный мотор». Она всегда сражалась.

– Все мы сражаемся, Николя. Всегда.

– Только мы еще живы.

Николя поставил чашку и уткнулся лицом в ладони. Ему снова хотелось открыть шлюзы, но слезы не шли. Он был полон всеми этими воспоминаниями, образ Камиль стоял перед ним неотступно. Он видел ее улыбающейся, а в следующую минуту ему являлся ее труп с разверстой пустой грудью. Это вечный ожог, смягчить который может лишь время.

– Папа, я не знаю, как смогу это пережить.

Николя поднялся и пошел поставить чашку в раковину. Дух Камиль еще жил в каждом шкафчике, в каждом звяканье фарфора. Она была еще здесь, молодой человек оборачивался, ожидая ее увидеть, – и ничего. Только неподвижность неодушевленных предметов, хранивших отпечаток того, чем она была.

Отец подошел и закрыл кран: слишком долго Николя мыл уже чистую чашку, устремив взгляд в пустоту.

– Пора в дорогу. Посади кошку в переноску, и поехали.

Николя вздохнул и, держась за край раковины, еще несколько секунд постоял неподвижно. Он знал, что если сегодня покинет Париж, то вряд ли еще когда-нибудь вернется в полицию. Уехать значило перечеркнуть свою жизнь, свое прошлое. Приготовиться к забвению.

Но вправду ли он хотел забыть? Бросить все окончательно и бесповоротно? Он снова задумался, а отец между тем подкатил чемодан к входной двери, словно чувствовал, что Николя может в любой момент передумать.

– Хорошо. Поехали.

И тут завибрировал его телефон, лежавший на столе в гостиной. Николя взглянул на номер – незнакомый. Он посмотрел на отца, который покачал головой, поколебался и все же ответил.

Дыхание, перепуганный голос в трубке:

– Капитан Белланже? Это… Амандина Герен, из Института Пастера. Приезжайте скорее. Я знаю, кто такой Патрик Ламбар, знаю, где он живет. Его машина здесь, я… я прошу вас. Приезжайте!

Николя попытался ее успокоить, но это было невозможно. Молодая женщина, казалось, увидела дьявола во плоти, и она позвонила ему первому. Он кое-как вытянул из нее адрес, велел пока укрыться в кафе и повесил трубку, не уверенный, что все понял. Вправду ли она обнаружила того, кто распространил вирус, как утверждала? Знала ли имя одного из тех, кто приложил руку к гибели женщины, которую он любил?

Отец, ожидавший его у двери, пристально на него посмотрел. Сердце его сжалось, но он все понял, лишь увидев этот огонь, снова загоревшийся в его глазах. Он выпустил чемодан и спросил:

– Ты уверен?

Николя взял с вешалки куртку. Стал искать кобуру и револьвер, но вспомнил, что их забрал Шарко. Он подошел к отцу и обнял его:

– Уверен, папа. Есть работа, которую я должен доделать для Камиль. Чтобы она умерла не зря. Потом, может быть, я приеду к тебе. Спасибо тебе за все, но езжай без меня…

87

Амандина укрылась в ожидании полиции там, где было побольше народу: в маленьком кафе позади улицы Фриго. В окружении незнакомых людей она чувствовала себя защищенной, но не сводила глаз с улицы, всматриваясь в каждое лицо. Сырость липла к коже, ее одежда еще не совсем просохла. Она сидела за столиком перед стаканом воды, уже пустым, и горячим шоколадом, рассматривая кончик большого пальца, который тщательно промыла, залила антимикробным гелем и надела новую латексную перчатку. Порез был прямой, глубокий. Явно от укуса. Молодая женщина представила себе отвратительную крысу, вульгарного грызуна с телом, полным микробов, которые были теперь в ней. В ее крови.

Вбежал полицейский, которому она послала сообщение с названием кафе. Небритый, непричесанный, в криво застегнутой рубашке, глаза как мячики для пинг-понга. Амандина с трудом узнала так хорошо упакованного молодого полицейского с набережной Орфевр. Она лихорадочно вскочила и замахала ему рукой. Николя сел напротив нее, всмотрелся в лицо, которое видел без маски впервые.

– Мои коллеги приедут с минуты на минуту. По телефону я мало что понял. Объясните мне точно, что произошло.

– Если коротко, я вела собственное расследование, чтобы попытаться понять, что за человек мог сблизиться с Севериной Карайоль. Мне пришло в голову, что это мог быть кто-то, кто уже запрашивал анализы в Центре изучения гриппа, врач, исследователь… Когда заполняют бумаги, в запросе всегда оставляют свое имя. Я решила, что так и смогли подобраться к Северине. Запросив нашу базу данных, я получила список и вычислила некоего Эрве Кремье, профессионального врача, специализирующегося на профессиях, связанных с окружающей средой: очистные станции, сточные воды…

Николя сделал стойку:

– Его специальность может включать канализацию?