– Слушай меня, твою мать!

– Зарка, это ты мне говоришь «твою мать»?

– Нет, конечно, это не тебе, блин, это о ситуации. Слушай, малышня с Белльвиля приметила тебя. Они наверняка и сейчас следят за тобой. Давай вали из «Дюплекса» прямо сейчас!

– Да что ты болтаешь, черт возьми?

– Клянусь, что не вру, тебе надерут задницу, толстяк! Уноси ноги срочно! Я прям сейчас ловлю такси и заберу тебя у выхода.

– Окей, окей, хорошо, друг!

Я перехожу через улицу и бегом пускаюсь по улице Пресбур к «Дюплексу».

Да что он так медлит? Я уже полчаса топчусь, как придурок, у входа в клуб, и таксист начинает проявлять нетерпение:

– Мсье, вы уверены, что ваш друг подойдет?

Сука! Я снова звоню Каису. Без успеха. Отвечай, блин! Отвечай! Паникуя, я представляю, как его рвут на куски в туалете «Дюплекса» или как пыряют ножом в легкие. Если только он не взрывает в этот самый момент танцпол, мол, ему на все насрать. Я тут надрываю себе задницу, чтобы спасти его. Если это так, то я просто выйду из себя. Наконец я вижу, как он выходит из клуба, спокойный, в сопровождении какого-то парня с Барбес и высокой брюнетки, одетой как шлюха.

– Каис! – я свищу ему из окна машины. – Я тут, чувак!

Он кидает быстрый взгляд в мою сторону и идет свей дорогой по проспекту Фош, словно меня здесь нет. Черт побери, что он творит? Я выхожу из машины, и этот пес, таксист, жмет на газ и уезжает из поля видимости. Сволочь! Я несусь, чтобы догнать Каиса. Тут пять малых с Бельвиля появляются на углу улицы Пресбур и идут за ним следом. Его точно пизданут!

– Эй ты! – мальчишка с Рампоно кличет моего приятеля. – Эй, я с тобой говорю, сукин сын!

Каис и его товарищ разворачиваются к ним, а та баба, что была с ними, продолжает идти вперед. Тут со всех сторон начинают собираться ребята с XVIII округа. Я узнаю парней с Барбес, с Шапель и с Маркс-Дормуа. Их с десяток, и все они друзья Каиса. Парни наводняют проспект Фош и окружают кучку подростков. Я сразу понимаю, что Динин мужик созвал своих братков после моего звонка.

Весь липкий, я оказываюсь в самом сердце потасовки.

Парни с Бельвиля попадают в ловушку. На проспекте Фош разворачивается массовая драка. Несмотря на свою малочисленность и юный возраст, шпана из XX прет на противника тараном: яйца у них точно есть. Одного мелкого черного сметают, другому дают коленом в челюсть, какой-то араб в кепке получает удар головой. Что за херня! Ровно за минуту мелюзга терпит поражение. После, когда победители принимаются бить по головам, словно исполняют пенальти, раздается шум мигалок. Жесть! Мужики с Барбес сразу же разбегаются, оставляя пацанов из комплекса РПН в горизонтальном положении с разбитыми харями. Тот темнокожий мелкий, что докапывался до меня на лестничной клетке Рампоно, лежит на асфальте. Его лицо измазано кровью. Он ловит мой взгляд:

– Ты, мразь, мы тебя укокошим!

Твою мать! Вот я и стал нежелательным лицом на Бельвиль.

Глава 7. Ворота Обервилье, цыганский ангар

Вторник. Я заявляюсь в промышленную зону у ворот Обер около 22 часов. Раньше здесь был второй Бронкс: наркоманы на бульваре Макдональд и шлюхи, засевшие на остановках вдоль бульвара Ней. Атмосфера как в гетто. Грязные улицы. Парни из жилого комплекса «Ленин» таскаются вокруг станции заправки Total и сквера Клода-Бернара, обкрадывая лохов и барыжа анашой с привкусом испорченного каучука. Пусть этот район и немного притих в наши дни с прибытием китайцев, он все равно значится среди горячих точек столицы.

Я кидаю взгляд на автобусную остановку на улице, которую предпочту оставить безымянной. Это серая, уложенная бетоном улица, забитая офисами, складами и нескольким зданиями в состоянии ремонта, где недобросовестные арендодатели когда-то сдавали каким-то горемыкам отвратительные комнатушки. Брат Баккари не приходит на место встречи – это не стало для меня сюрпризом. Тем хуже для него! Только шприц что-то значит для Усмана. Я ничем не могу ему помочь, и, кстати, он ни о чем меня не просит.

Вокруг ангара, напоминающего огромный ржавый контейнер, потихоньку собирается толпа. Туда-сюда по улице бродят разные типы, то поодиночке, то маленькими группками. В общем и целом, мерзкие рожи, которым ты бы не стал доверять мамашу – разве что тебе захотелось бы побыстрее заграбастать наследство.

Все, уже перевалило за десять.