Читаем Память льда полностью

— У нас впереди тоже есть свои люди. Сколько ни стучались к Воеводе — Каллор всякий раз их заворачивал.

— Забавная картина получается, — пробормотал Ворчун.

— Каллор говорит: Воевода сильно осерчает, узнав, что мы самовольно пошли с армией. Ну, мы больше и не лезем к Бруду. Вот сейчас думаем, не повернуть ли обратно. Ребята соскучились по Моттскому лесу. Тут ведь ни деревца, а мы любим деревья… В общем, можно и домой. Стол тот мы обратно себе забрали. Без ножек, правда. Отвалились, поди.

— На вашем месте я бы не торопился домой, — произнес Ворчун.

Лицо маршала опять помрачнело.

— А деревья непременно найдутся, — обнадежила его Каменная. — Дальше к югу. Там возле Коралла густые леса.

Фураж заметно повеселел:

— А не врешь?

— Там повсюду хвойные деревья, — заверил его Итковиан. — Кедры, ели.

— Ну, это другое дело. Скажу нашим. Вот они обрадуются. Лучше, когда ребята довольны. А то недавно уж до того дошло, что оружие тупить начали. Плохой признак.

— Как… тупить? — не понял Итковиан.

— Не знаешь, как оружие тупится? Лупили по чему попало. Зазубрин понаставили. Говорю вам, тревожный знак. Загрустили ребята. Глядишь, скоро начнут плясать по ночам вокруг костра. Потом и это им надоест. Ну, тогда они собьются в ватаги и пойдут искать, кого бы убить. Они уж и добычу себе приметили. За нами тут здоровенная черная карета тащится.

— Ты лучше отговори своих от этой затеи, маршал, — встрепенулся Ворчун. — С теми людьми в карете шутки плохи. Знаешь, кто они такие?

— Как же, слыхали мы про них. Некроманты. Паршивое дело. Ну, просто хуже некуда. Не любим мы гадателей на мертвечине. Особливо братья Стволовики. Ох, до чего же они их не любят. На их земле поселился было один такой. Спрятался посреди болота, где развалины старинной башни. И давай по ночам разных духов и призраков напускать. Ну, Стволовикам это надоело. Они заявились на болото и хорошенько поджарили того типа. Все там дотла спалили. А кости его свезли к Нижнему перекрестку, чтоб другим таким неповадно было.

— Должно быть, эти братья Стволовики — парочка удивительных богатырей, — заметил Итковиан.

— Парочка? — хмыкнул Фураж. — Скажешь тоже! Да Стволовиков — двадцать три брата! Крепкие, как на подбор. Ростом с меня и даже выше. И смышленые ребята… ну, некоторые из них. Грамоте, само собой, не учились. Но считать умеют. Всех братьев сочтут и не ошибутся… Ладно. Поехал я. Обрадую своих, расскажу им про леса. Прощайте.

И маршал Фураж ускакал.

— А ведь он так и не получил ответа на свой вопрос, — усмехнувшись, заметил через некоторое время Ворчун.

— На какой вопрос? — не понял Итковиан.

— Он ведь спрашивал, кто мы такие.

— Не будь дураком. Он прекрасно все понял, — заявила Каменная.

— По-твоему, этот тип представление тут перед нами разыгрывал?

— А то нет? Как же, главный маршал Фураж! Он раскусил вас обоих. Только я ему не по зубам оказалась. Я сразу сообразила, что он за гусь.

— Как ты думаешь, нужно известить Бруда? — спросил у нее Итковиан.

— О чем?

— Прежде всего о малазанцах.

— И что изменится? Бруд все равно первым доберется до Маурика. Какая разница: ждать два дня или две недели? Ты так торопишься ввязаться в заваруху? Худ знает этого Дуджека: а вдруг он уже захватил Коралл? С него станется.

— А ты, пожалуй, права, — согласился Ворчун.

Итковиан отвернулся.

«Возможно, Каменная действительно права. Тогда куда и зачем я еду? Чего еще мне искать в этом мире? Сам не знаю. Судьба Паннионского Провидца меня не волнует. Я не намерен брать его тяготы на свои плечи. Да и едва ли малазанцы оставят тирана в живых.

Может, поэтому я плетусь в хвосте тех, кому суждено изменить мир? Безразличный, равнодушный ко всему. Похоже, я исчерпал себя до дна. Так почему я не соглашаюсь признать эту истину? Мой бог исчез, моя ноша остается только моею. Возможно, ответа для меня вообще не существует. Не потому ли новый несокрушимый щит глядит на меня с таким сожалением?

Неужели, Итковиан, твоя жизнь осталась позади и ты сейчас похож на заводную куклу?

Быть может, это и впрямь все. Наконец-то все…»

— Чего раскис, Итковиан? — окликнул его Ворчун. — Или загрустил, что война кончится без тебя и ты не успеешь помахать мечом?

— Реки нужны для того, чтобы брать из них воду. Или топить в них врагов, — угрюмо заявила Хетана, обнимая рукою бочку.

— А ведь твои предки плавали по морям, — улыбнулся Скворец. — Там кругом вода, и берега не видно.

— Но потом к ним вернулся рассудок, и они навсегда закопали свои поганые лодки.

— Странно слышать от тебя столь непочтительные слова о предках.

— Какая уж тут почтительность, бородач? Меня вот-вот вывернет прямо тебе на сапоги!

— Не слушай мою дочь, — сказал, подходя к ним, Хумбрал Таур. — Видно, даруджиец здорово пообломал ей рога.

— Не говори при мне про этого слизня! — прошипела Хетана.

— Кстати, он все эти три дня, пока ты очухивалась, провел на другой барже, — сказал ей Скворец. — И сейчас там плывет. Отдыхает.

— Сбежал, потому что я поклялась его убить, — сердито произнесла баргастка. — Скользкая тварь, он будто зелья налакался. Никак остановиться не мог! Все ему было мало.