Читаем Палеолит СССР полностью

Грот Двуглазка расположен в 50 км к северо-западу от г. Абакана, в юго-восточном отроге Косинского хребта, выходящего в долину Енисея. В толще щебнистых напластований вскрыты мезолитический и позднепалеолитический слои с немногочисленными, но достаточно характерными находками и три слоя, содержащие каменные изделия мустьерского облика: леваллуазский и дисковидные нуклеусы, леваллуазские остроконечники и отщепы, клектонские отщепы со следами использования в качестве скребел и зубчатые орудия (Абрамова З.А., Ермолова Н.М., 1976; Абрамова З.А., 1981а).

Местонахождения с инвентарем леваллуа-мустьерского облика отмечены в Туве. Особенно много их в долине р. Саглы, преимущественно на поверхности высоких террас. Каменные изделия покрыты глубокой патиной, иногда оглажены или окатаны. Характерно широкое использование галек для изготовления нуклеусов: одно- и двуплощадочных, типичных леваллуазских, дисковидных. Наряду с очень крупными архаичными отщепами встречены прекрасные леваллуазские отщепы и острия. Из орудий представлены пластины и отщепы с ретушью, боковые и поперечные скребла, выемчатые и зубчатые орудия, грубые проколки, многочисленные чопперы и чоппинги (Астахов С.Н., Семенов В.А., 1980). В Центральной Туве большой интерес представляют стоянка Чинге-Даг-Ужу на левом берегу р. Чадана и пункт на левом берегу р. Шагонар. Комплексы сходны с саглынскими, но находок меньше и набор орудий беднее (Астахов С.Н., 1971). С.Н. Астахов проявляет известную осторожность в датировке памятников, отмечая, что стоянки располагаются на поверхностях, не подвергавшихся существенным изменениям, по крайней мере, со времени зырянского оледенения. Видимо, в этом случае, как и в случае некоторых местонахождений Казахстана и Монголии, пригоден типологический метод, согласно которому ничто не противоречит мустьерскому (а в некоторых пунктах, может быть, и более раннему) возрасту комплексов.

Этими находками можно закончить обзор мустьерских памятников Советской Азии, хронологическое размещение которых представлено в таблице. Что касается отнесения того или иного памятника к той или иной фации или культурной группе, то наиболее приемлемой представляется схема В.А. Ранова, уделившего много сил и внимания разработке этой проблемы для Средней Азии (Ranov, 1976). Известные коррективы, которые следует внести в эту схему, заключаются в следующем. Варианты леваллуа и леваллуа-мустье близки между собой и в согласии с предложением В.А. Ранова (Ранов В.А., Несмеянов С.А., 1973, с. 25) могут быть объединены в одну группу. Характерными памятниками этой группы мустье-леваллуа могут считаться Кайрак-Кумы, а также гроты Алтая и, возможно, Двуглазка. Вторая группа — мустье типичное — имеет определенную близость к варианту мустье-леваллуа, поскольку в характерном памятнике — Тешик-Таше — имеются леваллуазские элементы. В эту группу могут быть включены Кутурбулак и, возможно, Огзи-Кичик.

Пластинчатый характер инвентаря Обирахмата, на наш взгляд, не является основанием для включения его в первую культурную группу. По многим признакам Обирахмат можно рассматривать как заключительный этап развития культуры Тешик-Таша, и поэтому логичнее было бы присвоить этому варианту название не обирахматский, как предлагает Р.Х. Сулейманов, а тешикташский. Вряд ли можно объединить варианты мустье типичного и мустье-соан (Ранов В.А., Несмеянов С.А., 1973, с. 25), так как характернейший облик последнего составляют именно разнообразные галечные орудия (в Тешик-Таше найден единственный, хотя и типичный, чоппер). Поэтому третьей будет группа мустье-соан, которая, по-видимому, ведет свое происхождение от лессовых памятников типа Каратау I и Лахути I, близких к ней территориально.

Бесспорно, в четвертую группу — мустье зубчатого — входит Кульбулак, к которому В.А. Ранов склонен присоединить Георгиевский Бугор. В Прибалхашье отмечены памятники мустье с ашельской традицией, с которыми, по-видимому, может быть сближена и стоянка Мысовая. Мустьерской фации типа кина на территории азиатской части СССР не отмечено.

В настоящее время мало что можно сказать о физическом типе человека, поскольку для всего обширного региона известна лишь одна палеоантропологическая находка — погребение ребенка из грота Тешик-Таш. Скелет был обнаружен в верхнем культурном слое на небольшой глубине. Видимо, вскоре после захоронения труп ребенка стал добычей хищника: скелет сохранился не полностью, его части утратили первоначальную анатомическую связь. На месте остались череп с нижней челюстью, первый шейный позвонок, обе ключицы, плечевая кость, несколько ребер, правая бедренная, обломки большой берцовой и обе малых берцовых.