Читаем Паханы полностью

— Проверка документов. — Старший лейтенант говорил громко, как человек привыкший командовать.

— У нас все в порядке. — Водитель подал ему какие-то бумаги. — Вот, путевой лист и свидетельство о смерти. Безродного покойничка из морга везем на захоронение…

— Проверим, — блюститель порядка ловко перемахнул через борт.

Сквозь щели наспех сколоченного гроба, а точнее, ящика жертва явно могла разглядеть милицейскую форму проверяющего. Тут бы голос подать и, глядишь, внезапный спаситель вызволит из столь страшного заточения. Но рот раскрывался лишь в беззвучных конвульсиях. В самый, казалось, критический момент у жертвы пропал дар речи.

— Открывай! — скомандовал милиционер.

— Негоже покойничка тревожить, заколочен уже.

— Расколачивай. Проверим, что за покойник. — Недоверчивый старлей, видимо, заподозрил что-то неладное и сам взялся за валявшийся в кузове топор.

Доски импровизированного гроба заскрипели. Щель увеличилась. Но тут прогремел выстрел. Милиционер рухнул на гроб и сполз на дно кузова.

— Зачем мента замочил? Охренел совсем? — раздался чей-то истошный вопль.

— Другого выхода не было.

— Мента грохнул. Теперь и этого кончать надо.

— Заводи и гони к реке. Обоих — в ящик. Камней побольше и концы в воду…

— Не надо — в воду. — У жертвы наконец-то прорезался голос. — Отдам все! Только не убивайте.

— А не врешь? — Доски снова заскрипели. Крышка открылась.

На свет появился пухленький мужчина с ключом в трясущейся руке.

— Вот — от тайника… — И он тут же выложил, где и что лежит.

— Молодец, Корейка! — «Убитый» мент сел на полу кузова. Это был переодетый Япончик. Он дружелюбно похлопал по плечу побледневшего Вольдемара Миркина, заведующего антикварным магазином.

— Мог бы и раньше расколоться, а то пришлось целый спектакль разыгрывать, — расхохотался «убийца» мента, Монгол. Он уже держал в руках заветный ключик. — Кто Корейку-то шмонал?

— Я, — подал голос третий «артист», он же водитель грузовика, настоящий шофер сремстройбазы, Буздин по кличке «Золотой».

— И как ты объяснишь это? — Монгол поигрывал ключиком.

— Век свободы не видать! Все обшмонал, ничего не было…

После воровской постановки бандиты разделились. Монгол и Золотой повезли антиквара на явочную квартиру по Болотниковской улице. Япончик, Балда, Сиська махнули «бомбить» миркинские апартаменты.

В шикарном четырехкомнатном жилище, напоминавшем скорее музей, чем квартиру, как и обещал хозяин, никого не было. Вытряхнув тайник с драгоценностями и деньгами, воры принялись паковать ценные вещи. Красивых безделиц было много. А, как известно, созерцание прекрасного увлекает и расслабляет. Как раз в такой момент их и застиг картавый голос, который донесся из казавшейся пустой кухни:

— Караул, грабят!

В шоке все замерли. Потом, бросив награбленное, ринулись к двери. Однако она имела несколько хитроумных замков, которые они сами и закрыли, дабы случайный человек часом не заглянул и не помешал работе. Открыть их в суматохе оказалось делом не простым. Тут-то воров и настигла команда:

— Всех постреляю! Лицом к стене!

Троица замерла: ноги привычно шире плеч, руки вперед и вверх. Ожидание страшной развязки сковало мышцы. Пауза затягивалась. Первым пришел в себя Япончик. Он обернулся и недоумевающе осмотрел пустоту за собой. Никого не было. Что за чертовщина?

— Кончай, стенку бодать, — бросил он подельникам. — Скоро в штаны наложите…

Квартира была пуста. Лишь в кухне под потолком раскачивался в клетке красивый большой попугай. Он смешно надувал перья, напуская на себя важность. Потом, склонив голову набок, уставившись одним глазом на вошедших грабителей, резко пророкотал:

— Кар-раул, грабят!

— Во, гад! Как напугал. — Сиська запустил в клетку свою лапу, с остервенением схватил птицу и свернул ей шею.

Но взятая у антиквара добыча не удовлетворила Монгола. Он рассчитывал на большее. Пахана выручил сметливый помощник. Япончик вместе с ценностями прихватил еще на всякий случай паспорт и военный билет Миркина: авось у антиквара в сберкассе деньги лежат. Он не ошибся.

Миркин в состоянии глубокой прострации лежал на грязном диване в комнате, ставшей на время его тюремной камерой. Он уже простился с ценностями и молил Господа лишь о том, чтобы выбраться из этой истории живым.

Дверь распахнулась. Вошли Монгол и Япончик. Первый держал в руках его паспорт.

— Обмануть хотел, Корейка? — Монгол был в гневе. — Ключик дал, а денег положить забыл.

— Как забыл? Там же столько лежало…

— Мало лежало. Мало!

Япончик подскочил к антиквару, тряхнул его за грудки, больно боднул в лицо:

— Кого провести хочешь?

— Такие корейки, как ты, деньги из воздуха делают! — Еще одна оплеуха досталась теперь уже от Монгола. — Связывайся с кем хочешь, но чтобы двадцать тысяч было…

Воровская правилка закончилась тем, что Миркин позвонил сестре в Харьков:

— Роза, милочка, это Вольдемар. У меня большие неприятности. Нужно помочь деньгами. Посыльный приедет с моим паспортом и распиской. Отдай ему двадцать тысяч…