Всё это время Захра играла со мной? Она лгала о чём-то. Но худшее в ней то, что по какой-то причине её образ вторгся в моё сознание, словно в моём черепе разрастался ядовитый плющ.

На мгновение я представил её, нагнувшуюся над моим столом с задранной юбкой… Моё сердце бешено застучало.

Почему? Я никогда не интересовался смертными женщинами. Когда-то я чувствовал нечто похожее на любовь. Но та женщина была далеко не смертной. Нет, она была созданием тьмы и хаоса. И то, что я чувствовал к ней, было сродни безумию.

Тогда я выучил урок. Моей спутницей была лишь смерть.

Я подошёл к медной ванне и наполнил её горячей водой, затем содрал с себя одежду. Я погрузился в ванну, и пар валил от моего перегревшегося тела.

Завтра я буду шпионить за Свободным Народом, вне зависимости от того, присоединится ко мне Захра или нет.

— Самаэль? — голос Соуриала эхом разнёсся с другого конца зала.

— В ванне, — отозвался я.

— Они нашли её пьяной в её комнате, — крикнул он. — Похоже, они не заметили её при обысках. От неё несло вином.

Я почувствовал, как что-то в моей груди разжимается. Хорошо.

Я услышал, как дверь снова закрылась, и погрузился глубже под воду, напоследок окунувшись с головой. Затем я поднялся из ванны и вытерся.

Но даже если Захру нашли, мой разум всё равно не знал покоя. Возможно, пора нанести визит на птичий двор. Я облачился в плащ и набросил капюшон на голову, затем начал длинный путь через замок.

Когда мы прибыли в Доврен, убили короля и заперли членов королевской семьи в темницах, мы нашли там шесть пленённых воронов. Теперь они были одной из немногих вещей, которые даровали мне умиротворение.

Альбийцы воспринимали воронов как символ своей страны. Многие другие смертные считали их вестниками смерти. Крылатые и зловещие, они казались людям холодными, суровыми, лишёнными любви. Создания тьмы и теней, вестники злого рока.

Но я понимал их сердца.

Они нуждались в компании других. Они жаждали тепла, товарищества. Они желали близости, устраивались поближе друг к другу в своих клетках ночью. В тихие моменты они ворковали и успокаивали друг друга. Я чувствовал свирепое желание оберегать их.

Когда я их нашёл, их крылья были подрезаны — обычай, который я ненавидел. Мне думалось, что им, как и мне, должно быть, снится их истинное предназначение, давно утерянное для них. Должно быть, они видят сны о том, как парят в небесах, как ветер треплет их перья.

Я создал для них отдельный двор — двор воронов. Они грелись на солнышке, гуляли по траве и общались на своём языке щелчков. Я пытался научиться этому, подзывал их такими же звуками. Я называл это вороньим языком. Я до сих пор учился, и с каждым днём это удавалось мне всё лучше. Когда я стану Верховным Королём, у меня будет целый замок воронов, но я позволю им свободно летать.

Я шёл по коридорам и на мгновение помедлил у двери в комнату Захры. Я прижался к ней ухом, ожидая услышать её передвижения.

Я слышал лишь тишину.

Я зашагал дальше, думая о своих шести пернатых компаньонах. Я понятия не имел, как звали птиц, когда я убил короля, так что я придумал свои имена — Эден, Соолам, За'ам, Эш, Нэхеш, Арьех.

Перед сном Арьех нравилось запрыгивать на моё плечо и каркать на её вороньем языке мне в ухо.

Вороны — и Соуриал — были всем общением, в котором я нуждался. И это означало, что мне надо выбросить из головы мысли о Захре. Иначе я рисковал снова потерять контроль, показать своё истинное лицо. И кто знает, что случится тогда?

Глава 23

Лила

Должно быть, рассвет уже почти наступил, но я до сих пор не могла уснуть. Снаружи по-прежнему бушевал шторм, дождь бил по стеклу так, словно наказывал его. Мой разум кипел от паники. Где-то в этом замке рыскал мужчина, который, возможно, убил мою сестру.

Одетая лишь в тонкую белую ночнушку, я снова подошла к окну. Я отперла его и высунула голову под дождь.

Я начала тихо ворковать, подзывая ворона и издавая щёлкающие звуки, как учил меня Финн. Я дождалась тихого карканья, затем хлопанья крыльями. Я вытянула руки, увидев, что Лудд подлетает ближе сквозь дождь. Он приземлился на моё запястье, и я сняла ещё одну крошечную записку с его лапки. Как только он улетел, я закрыла окно.

Когда я развернула сообщение, оно оказалось ещё хуже, чем предыдущее. Картинка показывала несколько женщин с перерезанными шеями. Он использовал чёрную ручку для наброска и тени, но добавил ярко-красных чернил для крови. Капли дождя на записке добавляли непреднамеренный эффект, будто кровь растекалась по бумаге.

Над убитыми женщинами он изобразил старательно прорисованные ангельские крылья и корону над ними. Ангел убивал женщин в Доврене. Ангел убил слуг… ангел с короной. Самаэль, король-узурпатор.

А на обороте я нашла ещё одну картинку. Это был прекрасно изображённый портрет меня… и я рассекала мечом ещё одну пару ангельских крыльев. На сей раз корона лежала на земле в луже крови.

Я осмотрела письмо и нашла подпись Финна в виде ворона внизу. С комом в горле я скомкала ужасный рисунок в кулаке. Посыл был ясен. Самаэль убил слуг, и мне нужно свершить такую же месть над ним.