Читаем Падшее царство полностью

— Признаюсь, ты умеешь сосать. И на вкус ты тоже чертовски хороша. Не то чтобы это была сенсация, но мой член дёргается, когда я просто думаю о том, как ты стонала и умоляла меня. Единственное, о чём я жалею, что не трахнул тебя в задницу. Кстати, у тебя потрясающая задница. Думаю, тебе бы понравилось.

— Ты прекратишь?! — кричу я. — Скажи, как я здесь оказалась. Ты накачал меня наркотиками? Наложил на меня какое-то проклятие? Это не смешно, Люцифер. Ты же знаешь, что я бы ни за что не переспала с тобой.

— Хочешь знать правду? — Он выгибает бровь.

— Да.

— Хорошо. Мы пошли на вечеринку, которую устроили Тёмные. Ты выпила много шампанского, в которое Аврора добавила чары. Орексисы владеют магией желаний. Я сказал тебе остановиться, но ты не послушалась. Потом ты позволила совершенно незнакомым людям лапать тебя, и мне пришлось помешать тебе, заняться сексом втроём на публике. После этого ты поцеловала меня и попросила трахнуть.

Издав стон поражения, я откинула голову на спинку кровати. Как бы дико это ни звучало, какое ещё может быть объяснение? И магия Орексиса — что бы это ни было, чёрт возьми, — не самая нелепая вещь, которую мне доводилось слышать.

— Значит, меня накачали наркотиками. Или заколдовали, или что-то в этом роде. И эта магия желаний… она сделала так, что мы не могли себя контролировать, верно? Будто мы не могли остановиться, даже если бы захотели?

Я пытаюсь разобраться. Мне нужно разобраться в этом.

Люцифер закатывает глаза.

— Конечно.

Я снова качаю головой.

— Мы не можем… мы не можем никому рассказать. Достаточно того, что это случилось, но если об этом станет известно… Если Сем7ёрка или — о, чёрт, — если Легион узнает, не поймёт.

Даже если мы были связаны заклинанием, они возненавидят меня сильнее, а мне и так нелегко жить с тем, что я сделала. Я не могу вынести ещё и их разочарование.

Люцифер фыркает от смеха.

— Без проблем. В любом случае, это не так уж важно. Я не собирался записывать каждую непристойную деталь в свой дневник.

Он берёт поднос с едой и поворачивается к двери.

— О, и если бы ты могла встать с моей кровати, было бы здорово. Я бы хотел сменить постельное бельё.

Дверь спальни захлопывается за ним от мистического порыва ветра. Через несколько секунд раздаётся оглушительный треск, звон бьющегося стекла и столовых приборов.

Когда я встаю, у меня подкашиваются ноги, и приходится приложить немало усилий, чтобы надеть трусики. Я понятия не имею, где платье, поэтому хватаю махровый халат, висящий в его ванной. Когда я открываю дверь, чтобы пройти в гостиную, то обнаруживаю, что Люцифер ушёл. Поднос разломлен пополам, тарелки разбиты, а еда и осколки разлетелись по стене. Мои босые ноги задевают груду чёрной ткани, и я понимаю, что это моё платье. Я поднимаю его и быстро убегаю в свою комнату. Я понятия не имею, когда вернётся Люцифер, и не хочу находиться рядом с ним, когда он вернётся. На сегодня с меня хватит унижений.

Я настолько расстроена, что забираюсь в постель прямо в халате и вчерашних трусиках. Чтобы чем-то себя занять, я беру пульт и переключаю каналы телевизора, висящего на стене моей спальни. Я не хочу думать о том, что сделала, потому что, если я действительно сосредоточусь на этих обрывочных воспоминаниях, чувство вины задушит.

— Я занималась сексом с Дьяволом.

И, по его словам, мне понравилось.

Дело не только в том, что я предала Легиона, когда он больше всего во мне нуждался. Я пошла против всех своих моральных принципов и добровольно раздвинула ноги перед Сатаной. Что это говорит обо мне? Да, знаю, что я не образец добродетели, но Люцифер? Повелитель всего зла? Кто так поступает?

Может, это остаточная тёмная магия или то, что я не спала всю ночь, занимаясь бог знает чем, но я измотана. У меня болят конечности, а между ног пульсирует боль, от которой, наверное, не помешала бы таблетка ибупрофена. Потупив взгляд в экран телевизора, я засыпаю. И сон дарит мне видение…

***

Слишком светло.

Флуоресцентные лампы, белые стены и больше ничего. Я опускаю взгляд и вижу, что одета в одежду того же цвета. Белого так много, что у меня болят глаза, и, хотя я моргаю, сама резкость врезается мне в веки. Я пытаюсь прикрыть глаза рукой, но обнаруживаю, что руки, как и ноги, связаны. Я дёргаюсь, но кожаные ремни не сдвигаются ни на дюйм. Я привязана к кровати, которая больше похожа на стол. Она жёсткая и неудобная. Я сопротивляюсь изо всех сил, но без толку.