— Я не могу сравнивать их, но да, — честно отвечаю я. — Признаю, сначала всё было не так. Он напугал меня тем, как пристально смотрел. В нём была эта яростная, но безмолвная страсть, которая была почти осязаемой. И он проявлял ко мне сострадание даже тогда, когда я, вероятно, этого не заслуживала. Он заставил меня хотеть быть лучше, добиваться большего. Потому что, если он может так далеко уйти от благодати, а затем изо всех сил пытаться искупить вину за всё, что натворил, тогда для такого грешника, как я, возможно всё.

Люцифер кивает, и его губы приоткрываются, чтобы ответить, но он ничего не говорит. Чтобы сгладить неловкость, я беру газету, которую официант принёс с чашками кофе.

Когда я увидела заголовок первой страницы, краска отливает от моего лица.

— Срань господня.

Люцифер подаётся вперёд, чтобы увидеть причину моего внезапного шока и смятения.

— Что?

Дрожащими пальцами я протягиваю ему газету. Мне даже не нужно читать всю статью, чтобы понять, о чём она.

Заголовка и нескольких деталей достаточно.

— Семеро погибших в результате массового самоубийства в женском общежитии колледжа, — читает Люцифер вслух. Его глаза встречаются с моими, отражая весь ужас, бурлящий у меня внутри.

Я судорожно сглатываю.

— Есть подробности?

Люцифер просматривает статью, нахмурив брови.

— Здесь говорится, что они перерезали себе вены. Все семеро. В ванной.

Я боюсь спрашивать.

— Где этот колледж?

— Колледж Роанок в Салеме, штат Вирджиния. — Он отрывает взгляд от текста. — Это религиозный колледж. Лютеранский.

— Думаешь, это… — Я не могу этого сказать. Не могу вернуться туда. Я так усердно весь день стирала образы из головы. Я не позволю им погубить меня.

— Твой сон, — заканчивает Люцифер. — В нём не было каких-то символов, но в статье говорится, что власти считают, будто в этом замешаны оккультисты.

Я знаю, что это значит. Легион — Многие — убили тех девушек. Я не знаю, как души заставили их перерезать себе вены, но уверена, что это не самоубийство. Ещё я не упускаю из виду, что жертв было семь. Семь. Прямо как в баре в Нью-Йорке. Это не совпадение.

Я пытаюсь дать логическое объяснение этому, но прежде чем успеваю высказать хоть одну теорию, наше внимание привлекает суматоха в другом конце кафе.

— Эй, сделай громче! — кричит кто-то.

По всему залу раздаются вздохи и несколько криков. Женщина всхлипывает. Затем начинаются первые приступы истерии.

— Что происходит?

Я встаю и направляюсь к толпе, которая, кажется, сосредоточилась перед телевизором. Люцифер прямо за мной. Слова «ПОСЛЕДНИЕ НОВОСТИ» выделяются на экране телевизора большим жирным красным шрифтом, а торжественный ведущий говорит:

— Если вы только присоединились к нам, сообщаем, было выпущено несколько ракет, нацеленных на военные базы США в Европе, включая крупнейший зарубежный военный объект в мире. Число погибших велико и продолжает расти, среди жертв много женщин и детей. Даже военный госпиталь, Региональный медицинский центр Ландштуль, подвергся удару и был почти полностью разрушен. Это, безусловно, самое смертоносное нападение на наших военных и американский народ в истории. Президент Соединённых Штатов собирается провести пресс-конференцию всего через несколько минут. Мы получили аэрофотоснимки лишь некоторых последствий. Предупреждаем, снимки ужасают…

— Боже мой, — произношу я, накрывая рот рукой. — О, Боже мой.

Я смотрю на Люцифера, но он всё ещё смотрит на экран, не мигая, будто находится в трансе.

— Мой мальчик там! — кричит пожилой мужчина.

Женщина падает на колени, плачет и молится. Её дочь служит в армии, расквартирована в Германии со своим мужем и тремя детьми. Несколько человек достают сотовые телефоны, отчаянно пытаясь дозвониться близким. Другие в ужасе от того, что может означать это нападение.

— Вопрос времени, когда ракеты долетят сюда, — говорит один человек

— Как правительство это остановит? Как могли допустить такое? — женщина волнуется, прижимая к себе плачущего младенца

На улицах уже разворачивается паника, орды людей бегут в магазины за припасами. Несколько менее примерных граждан позволили страху взять бразды правления и хватают воду в бутылках и еду из-за прилавка кафе.

Я не хочу смотреть на изображения, мелькающие на экране, но ничего не могу с этим поделать. Столбы чёрного дыма и разбросанные обломки. С небес сыплется пепел. Только это и осталось. Семья могла сидеть за ужином, болтая о том, как прошёл их день, а в следующий момент их разнесло в пыль. Они даже не предвидели, что это произойдёт.

— Люк, — прохрипела я дрожащими губами. — Люк, что происходит? Что это?

Молчание. Как будто его здесь вообще нет.

Я хватаю его за широкие плечи и трясу, мой страх выплёскивается на поверхность.

— Люцифер, ответь мне! Что происходит?

Его взгляд расфокусирован. Люцифер неподвижен как камень, но через мгновение он произносит:

— Война.

<p>Глава 8</p>

Пока мы возвращаемся в гостиницу, в воздухе витает заразительное чувство тревоги. Распространились слухи, и люди, по понятным причинам, обезумели и испугались. Было так много вопросов.

Какая страна запустит ракеты?

Станут ли США целью?