Он игнорирует мой вопрос и направляется к дивану, его глаза прикованы к экрану. Его одежда, как всегда, безупречна, на ней нет пятен крови, которая попала с моей кожи на его белоснежную рубашку. Ни единого растрёпанного волоска и никаких признаков повреждения. Я не могу не выдохнуть с облегчением. Его не было несколько часов, и я не могла не гадать, что заставило его уйти. Что бы это ни было, это всё ещё преследует его.

— Начинается, — бормочет он, так и не смотря на меня.

— Что начинается? — спрашиваю я. — Что происходит?

Он медленно поворачивается, чтобы, наконец, посмотреть на меня, и я вижу, что в его фиалковых глазах мелькают завитки обсидиана, а алебастровая кожа приобрела пепельный оттенок.

— Люцифер… — шепчу я, и страх возвращается. — В чём дело?

Его тон холоден и мрачен, как смерть.

— Чума.

<p>Глава 6</p>

Николай не теряет времени, а дематериализуется в шлейф тёмно-серого пара прямо на глазах, прежде чем Люцифер или я успеваем его остановить. Он должен знать, что это значит. Что касается меня, я всё ещё в шоке.

Чума.

Как? Почему?

Нам приходится иметь дело с ордой низших демонов и Легионом. Как, чёрт возьми, мы можем в одиночку справиться с чем-то, сошедшим прямо со страниц Откровений?

— Хочешь сказать мне, что?.. — Это звучит так странно, что я даже не могу закончить свою мысль.

— Чума, Белый всадник, — объясняет Люцифер. — Первый из Четырёх Всадников Апокалипсиса.

Срань господня.

СРАНЬ ГОСПОДНЯ.

— Но… как? Они ведь не настоящие. Думаешь, Легион выпустил их?

Люцифер качает головой.

— Чума всегда был на свободе. Деактивирован, но ходит свободно.

— И кто мог активировать его? Или её? Или… кто это?

— Только тот, кто обладает великой тёмной силой. Величайшая тёмная сила — я.

Я хмурюсь.

— Хочешь сказать, что это сделал ты?

Он качает головой.

— Я бы никогда. Я ничего не выиграю от старта апокалипсиса. На самом деле, я принял необходимые меры предосторожности, чтобы избежать его.

— Тогда кто?

— Не знаю.

Чёрт. Чёрт.

— Такой ответ меньше всего хочешь услышать от дьявола, когда говоришь о грёбаном конце мира.

— А ты не можешь это остановить? Вернуть всё обратно.

Он снова качает головой.

— Я могу только надеяться, что другие Всадники не подключатся.

— Надеешься? Ты надеешься? Люцифер, эта эпидемия убивает людей! И распространяется быстрее, чем что-то прежде! — Я поднимаюсь на ноги, мне нужно что-то сделать… что угодно, чтобы не закричать. — Может, нам стоит позвать Сем7ёрку. Да, они уже поняли, что мы выпали из игры и находимся не в Детройте. Может, они смогут помочь.

— Нет, это только ухудшит ситуацию. Мы должны держать их подальше от этого

Он тоже встаёт и поворачивается к своей комнате. Я следую за ним по пятам.

— Но нас всего двое. Мы не сможем справиться в одиночку. Люцифер, просто прислушайся к голосу разума. Если мы все отправимся на поиски Чумы, возможно, сможем найти Легиона.

— Нет.

— Мы не можем просто ничего не делать! Они вообще знают, что происходит? Нам нужна помощь!

— Иден, я сказал, нет!

— К чёрту всё. Мне плевать, что ты сказал. Я звоню Кейну. Он узнает…

Люцифер разворачивается быстрее, чем я успеваю уследить, и хватает меня за толстовку, прижимая к ближайшей стене. Мой затылок сталкивается с жёстким бетоном с такой силой, что лязгают зубы, и пульсирующая боль распространяется по всему черепу.

— Я сказал «нет», — шипит он всего в сантиметрах от моего лица. — Мне плевать на умирающих людей. Мне плевать на Сем7ёрку. И мне чертовски плевать на то, что, по твоему мнению, мы должны и не должны делать. Ты — моя забота. И всё. Это всё, что, чёрт возьми, имеет значение. Можешь проклинать меня. Можешь ненавидеть. Но прекрасно знаешь, я позволю этому миру сгореть дотла, чтобы уберечь тебя.

Я стою в шоке у стены, когда Люцифер разворачивается и уходит в свою спальню, оставляя меня смотреть, как за ним захлопывается дверь. Секунды, может быть, минуты спустя, моё сердцебиение замедляется, и я снова могу моргать. Я отталкиваюсь от стены и возвращаюсь в гостиную. Недовольная собой за то, что не бросила ему вызов, я плюхаюсь на чёрный кожаный диван и хватаю пульт, прибавляя громкость, чтобы заглушить мысли.

Я ненавижу его. Ненавижу его, но, чёрт возьми, понимаю. Потому что, будь я на его месте, и у меня была сила защитить Легиона от влияния Многих душ, я бы сделала всё, что потребуется. Но это всё равно не объясняет преданности Люцифера моей безопасности. Возможно, он чувствует вину за то, что заразил меня своим Вызовом, чтобы гарантировать, что я попаду в список убийств Сем7ёрки. Или, может, из-за всего дерьма — оргии в дамской комнате, таран бронированной машиной, связывания верёвкой, пропитанной ангельским ядом, манипулирования, чтобы я попала в ад, демонстрация, как он калечил и пытал людей для своего удовольствия ночь за ночью — он всё ещё чувствует себя плохо.

Однако Дьявол ни о чём не сожалеет. На самом деле, я бы предположила, что для него это вполне в порядке вещей.