Читаем Озимандия (СИ) полностью

— Сожгут?! — Девчонка не верила своим ушам. — Они сейчас будут их жечь?! Ты сказал, что сейчас их…

— Ну…сказал, — он усмехнулся. — Первый раз, что ли… А что, ты можешь предложить что-то лучшее?

— Действительно, — Рита опешила. — Что можно придумать лучше и машинам бензин палить не надо. Помыли и спалили…

Красных сменили серебряные… Огненные струи рванулись к политым бензином покойникам… Четыре огненных языка пламени устремились к крышам. Небо заволокло черными тучами, сладкий запах сгорающих костей поплыл по городу…

Коршун увидел густые, поднимающиеся из-за крыш домов к небу клубы дыма, но не придал этому значения. Не до этого было… Надо было уносить ноги и чем быстрее, тем лучше. Полиция уже давно сбилась с ног в их поисках.

Бросив во дворе покалеченный джип он вместе со своей новой знакомой двориками пробирался к месту побоища. Там были люди и, там легче было затеряться, хотя полиции там было и больше.

Дворами, дворами… Подальше от дышащей в спину погони. Хоть куда, лишь бы с их глаз долой. Коршун первый, девица следом… Улочка, поворот, двор, помойка…тупик.

— Черт… — в полиции тоже бегать умеют. Беглецы влетают в подъезд, дверь открыта. Первый этаж, деревянная дверь… Удар ногой, путь свободен, пьяный дядя на полу…

— Извини…

Отпечаток грязного следа на футболке, массаж спины…параллельно. Ему будет чем заняться, когда проснется… Окно, снова удар, звон падающего стекла на пол, на тротуар… Трудись товарищ! Сначала сам в окно, потом женщина…

— Ты дверь за собой закрыла?

— Не дура… конечно!

«Несколько минут отыграно, пока еще те сообразят, что да где… Ноги в руки, здравствуй родной город. Дел много, сидеть некогда… И эта…не отстает, привязалась», — Коршун влетел в другой подъезд и рванул по лестнице наверх. Повезло, дверь на чердак открыта… Старый дом, горбатая железная крыша, бум, бум, бум… Лишь бы не провалилась. Прыжок, дом кончился, полет… Даже с запасом, со страху наверное…Ладони содраны, боль в колене. В памяти, лишь медленно проплывающая где-то внизу дорога, в коленках — дрожь после осмысленного.

— Ну, — девица, похоже, решила остаться. — Давай, считаю до трех…

— Ну, — девица, похоже, решила остаться. — Давай, считаю до трех…

Нет, она тоже прыгает. Полицейские уже на крыше, кажется, стреляют… Сначала летит сумка, затем сама… Пули при этом не считаются, они все в сумке… Развивающиеся волосы, обалдевшие глаза, включенная сирена. Красива, стерва, но… «Прощай, родная, — прыгунья бьется подбородком о карниз и начинает сползать вниз. — Раньше думать надо было». Девять этажей свободного падения обеспечено, однако ж, долетела… Сильная рука Коршуна хватает её тоненькое запястье. Она висит внизу, он вверху… Она, вот-вот сорвется, он вот-вот её уронит… Глаза в глаза, скалолаз в натуре! Вместо неё в пропасть соскальзывает полицейский. Крик, шлепок падения… Но это уже совсем другое кино.

— Извини, — Коршун ему явно сочувствует, но… Кому-то надо же было здесь упасть. Теперь можно посочувствовать, у него дома осталась вторая молодая жена и четверо малолетних детей у первой… Следить за полетом было интересно, падать…не очень! Мелькающие окна, мелькающие кадры жизни… Вторая молодая жена даже вскрикнула в объятиях любовника… когда увидела пролетающего в окне мужа, но решила, что показалось. Её орел выше кровати никогда не прыгал… Сначала взлетит, потом храпит, на фиг ему все это надо было! Однако, ошиблась… Человек за Родину жизнь отдал, и за неё, значит, тоже. Она же…этого даже и не заметила, решила, что показалось…

— Чего разлеглась, — кричит Коршун спасенной и бросается бежать дальше. Бог снова на их стороне, здесь хоть крыша не горбатая… Два человека уходят от погони. Третий — стреляет им в спины. От него, от его умения стрелять теперь зависят эти две жизни. От жизней этих двоих зависят, может быть, жизни сотен. Полицейский двумя руками сжимает рукоять револьвера. Три оставшихся патрона в барабане. Три пули, две цели… Мушка между лопаток бегущего, сначала его, потом её… Промахнуться он не может, не имеет права, у него с этими двумя уже личные счеты. Человек убивает человека, он не сомневается, что делает доброе дело. Для него весь мир сейчас уместился в прорези прицела, время для него остановилось. Один против двоих, остальные…не считаются. Остальным, вообще, до этих троих нет дела, у них свои заботы. Все, цель поймана. Теперь только от его умения стрелять зависят жизни тех, кто наивно еще верит в то, что их ничего в этом мире не касается. Глазки подмазаны, губки подкрашены… Идем смотреть театр; бомбардировщик на сцене, указательный палец на спусковом крючке, газ в зале… На улице оранжевые человечки!

Глухой хлопок выстрела и… Человек на крыше другого дома падает. Но еще раньше падает его подруга, подвернувшая ногу и потянувшая его за собой. Пули проходят выше, всего…в каком-то дюйме от его затылка. Ему сегодня повезло, ей тоже. Как повезло остальным, они еще не знают…