Нырок под летящий в челюсть короткий правый, ответный удар с правой в живот, шаг назад и теперь ногой в голень, получи! Коленом в физиономию первому нападающему, добивающий удар ногой в голову упавшему, готово, минус один. Я плавно и, как мне показалось, грациозно переместился назад и влево. Недостаточно грациозно, потому что вписался задом в угол стола. Зашипев от боли, шагнул вперед и заблокировал удар ногой второго нападающего. Подбил опорную ногу, развернулся и взял на излом колено. Минус два, оба воображаемых противника повержены, слава победителю, то есть мне.

Легкий кросс, дыхательные упражнения, водные процедуры. Что у нас дальше по распорядку? Правильно, послетренировочная медитация. Я уселся, скрестив ноги, на топчан, положил на колени руки со сведенными в колечки большими и указательными пальцами. Закрыл глаза и постарался расслабиться. Последнее получилось так себе, хотелось вскочить и носиться по камере.

Значит, Дед вышел на Волкова, а тот, в который уже раз, взялся спасать своего бывшего, опять обосравшегося по самые уши, бойца. Причем теперь не одного, а с напарником. Адвоката вот нанял. Как этот толстый сказал? Честность, сказал, открытость и сотрудничество. Думаю, я его понял правильно. Завтра же с утра и начнем.

Остаток недели я старался как мог, съеживался в страхе, когда на меня замахивались, вздрагивал от каждого крика, мямлил что-то неразборчивое. Даже всплакнул разок. Впрочем, все это скоро закончилось. То ли я оказался дерьмовым артистом и не слишком достоверно вжился в роль твари дрожащей, то ли кто-то решил, что я уже достаточно закошмарен и пора переходить ко второму акту комедии под названием «Допрос террориста», не знаю. С понедельника за меня взялся другой следователь. Именно такой, которого я и ожидал.

Глава 17

— Однако, — Волков внимательно осмотрел рухнувшего на стул Котова, — и морда же у тебя, Шарапов. Что пил вчера, лишенец?

— Спроси лучше, чего не пил. — Саня повертел в руках сигаретную пачку, глянул на нее с отвращением и спрятал в карман. — И не только вчера, но и с утра сегодня.

— Кажется, кто-то собирался работать…

— А я что делал?

— И что же ты, интересно, делал?

— Серега, ты помнишь, инструкцию для загранработы о вступлении в контакт и добыче информации?

— Пока не забыл.

— На случай, если что-то выпало из памяти, напоминаю: работа ведется на идейно-политической, финансовой основе, по принуждению…

— Короче!

— Это уж как получится. Так вот, идейно-политическая основа прокатывала в лучшем случае один раз из сотни. Отсталые они там. Не велись на марксизм-ленинизм, хоть тресни.

— Да и нам он, признаться, тоже…

— Вот-вот. О финансах тоже говорить не будем, за те копейки, что нам выделяли…

— Это точно, — поддакнул Сергей, начиная понимать, куда клонит не до конца протрезвевший Котов.

— Принуждение, сам понимаешь, тоже отпадает. Короче, куда ни кинь, везде грабли. А работать-то надо, отчизна подвига требует, иначе, говорит, назад в Союз выгоню, коммунизм строить.

— А не хотелось.

— Не хотелось, — подтвердил Саня. — Лохами выглядеть не хотелось. Особенно по сравнению с другими. Вон у штатников полные карманы инвалюты, так они, если надо было, чиновников целыми министерствами скупали. Во главе с министрами. А мы?

— А что вы?

— А мы получали ту же информацию, но… — он протяжно зевнул.

— Может, кофе?

— Глядеть на него не могу. Я, если хочешь знать, заявился в контору в половине четвертого. Пару часов поспал, потом съел полтора литра этого самого кофе и за работу.

— Извини.

— Ничего. Так вот, мы добывали ту же информацию на основе внезапно возникшей между собутыльниками взаимной симпатии в процессе распития алкогольных напитков в особо крупных размерах. На пьянку выделенных денег худо-бедно хватало, а в желающих на халяву нажраться недостатка не было. Любят они это дело, спасу нет.

— С кем вчера пил?

— С очень хорошим человеком. Он раньше шестерил на одного из наших генералов, так тот его мало того что с повышением кинул, так еще и долю зажал. Вот парень и обиделся. Когда по литру вискаря освоили, начал плакаться, ну а я не мешал.

— Подливал и поддакивал?

— Как учили в автошколе. Потом отвез его домой и сразу сюда. Как проснулся, сразу же проверил, что он там наболтал.

— В цвет?

— Очень. — Котов достал из кармана таблетку, проглотил и запил водичкой из кулера. — Для такого дела даже печень не жалко, хотя, нет, все-таки жалко. У меня один товарищ трудился в нашей резидентуре в одной очень пьяной стране. Когда печенка перестала помещаться в организме, пришел к шефу и попросил вернуть его в Союз, дескать, не могу больше пить, цирроз на подходе.

— И как?

— Да никак. Резидент сам был с громадного будулая. «Вы, — говорит, — коммунист или где? Идите и работайте». Вот парню и пришлось завалить вербовку.

— Вернули?

— Вернули. Назад ехал радостный, все собирался протрезветь на Родине. У нас как раз тогда борьбу с пьянкой начали.

— Протрезвел?

— Хрен. Глянул на обновленное отечество со всей этой перестройкой, махнул рукой и за месяц спился.

— Понятно. Может, домой пойдешь, а то видок у тебя…