Читаем Оживший полностью

— Что надо было? — Саня тоже начал понемногу заводиться. — Скакать в контору? Так он, уверен, первым делом туда и ломанулся, — посмотрел на Деда. Тот молча кивнул. — Может, в ФСБ? Там бы с ним не меньше недели разбирались, и то исключительно в том случае, ежели бы поверили. Надеюсь, ты не забыл, это именно они в прошлом году грохнули Режиссера, исполнители даже премию получили. Тогда куда, в милицию, в Министерство сельского хозяйства, в театр кукол, куда?

— Ко мне, вернее, к нам. — Волков заглянул в чашку и обнаружил, что она пуста. — Кому еще кофе?

— Всем. — Котов вернулся на место и, развалившись в кресле, развязно закурил. — Парень поступил как счел нужным, то есть попытался решить все проблемы самостоятельно. Получилось.

— Это точно. — Кофейный аппарат зашипел и начал плеваться. — Еще как получилось.

— А вот теперь, как сделать Игоря с напарником, как его там?

— Кирилл.

— Как сделать Игоря с Кириллом непричастными ко всей этой оперетте? Вопрос, однако.

— Чертов реваншист. — Сергей поставил перед Шадурским чашку, тот поблагодарил коротким кивком. — В середине девяностых Коваленко насадил на перо один умелец на Северном Кавказе, едва успели эвакуировать.

— И чего? — сделав богатырский глоток, полюбопытствовал Саня.

— Ничего, оклемался маленько, потом целый год учился как следует работать ножом. Постоянно пропадал в залах, даже в Питер ездил к какому-то Яхонтову. Выучился-таки, разыскал того джигита и разделал, как тушу.

— У него действительно классно получалось, — согласился Шадурский. — Что теперь?

— Теперь, — Волков указал чашкой на Котова, — он скажет.

— Будем пытаться выправить ситуацию. Сергей правильно сказал, надо было прийти к нам не после, а до.

— А я о чем?

— Но… — Тут Саня сделал паузу. — Неизвестно, какие прихваты у этого полковничка по нашей конторе. Запросто могла случиться протечка. И вот тогда…

— Это точно, — согласился Дед.

— Где сейчас этот ваш красавец?

— На квартире.

— В Кунцеве?

— Обижаешь, в Медведкове. Спит связанный.

— Надеюсь, не один?

— Под охраной.

— Отлично. Будем работать.

— Какие мысли, Саня? — поинтересовался Волков.

— Простые, как жопа в огороде, ваша светлость. Думаю, стоит попробовать поторговаться с отчизной, если будет чем.

— То есть шантаж?

— Именно. Только разговаривать с Родиной будем не я и не ты, мы для этого просто мордами не вышли. Пойдет кто-нибудь из взрослых.

— Что будешь делать?

— То и буду. Сейчас мы с Квадратовым смотаемся в Медведково, пообщаемся с этим кексом. Сыграем с ним в одну старую игру.

— В доброго полицейского и злого полицейского?

— В злого и очень злого. А потом дадим ему попробовать одну очень вкусную штуку.

— Так его вроде уже допрашивали, — заметил Шадурский.

— Это, — Котов презрительно указал толстым, как сарделька, мизинцем в сторону компьютера, — не допрос, а слезы еврейского народа. Он мне, сука такая, расскажет, с кем в нашей управе плотно контачил, с кем бизнесом за кордоном занимался, кому подарки оттуда возил и многое, многое другое. Короче, работы на целый день, если не больше.

— Мы ему вчера «Зомби» вводили, — напомнил Георгий.

— Не страшно, эта штука совмещается с чем угодно…

— Не забудьте личики прикрыть, — напомнил Волков. — Его еще в контору сдавать придется.

— Не извольте беспокоиться, ваше преосвященство. — Саня потянулся к телефону. — По дороге заедем, купим маски поросят. Але, это директор по связям с общественностью? — заверещал он в трубку. — И тебе того же. Одевайся и с вещами на выход. Куда-куда, в «Детский мир», а потом на съемку. Нет, не девок снимать, а кино. И Лехе скажи, пусть тоже готовится.

* * *

Где я, черт подери? Где-где, понятно где, не в санатории. Когда застилавший глаза туман немного разошелся, я без успеха попытался приподнять голову и принялся глазеть по сторонам. Комната, окрашенные белой краской стены, тусклая лампочка под потолком, окна с решетками, койка и я в ней. Впрочем, если решетки на окнах, то это уже не комната. Квадратная тетка в белом халате, вынырнув из темноты, подошла поближе и склонилась надо мной. Густо накрашенные губы зашевелились, только я ничего не услышал.

— …больной? — Вот и звук наладился.

— Попить дайте, — проскрипел я.

— Сейчас, — и ушла, впрочем, скоро вернулась. Сунула руку пол подушку и с легкостью приподняла мне голову.

Я принялся жадно пить из алюминиевой кружки, стуча зубами о края. Никогда не думал, что вода может быть такой вкусной.

— Спасибо, — прошептал я и откинулся назад, усталый, как будто целый день таскал на горбу мешки с цементом.

Так и валялся без движения, пока не пришел врач. Дальше все как всегда: язык, пульс, «дышите — не дышите», сердце, зубы, живот, перья, уши, хвост, анализы.

— Что со мной, доктор?

— Ничего страшного, просто немного съехала крыша, — успокоил меня врач, похмельного вида мужичок в несвежем халате поверх форменного кителя. — Наркотой балуешься?

— Нет.

— Честно?

— Ей-богу.

— Вот и здорово. У тебя, судя по всему, просто нервное истощение. Это лечится, — и уже на выходе вдруг спросил: — А выпить хочешь?

— Очень, — сознался я. — Но не буду.

— А я бы все равно не дал.