Читаем Оживший полностью

— Что — ну-то?!. Там даже системы наблюдения нет, и из охраны всего два старпера лет по шестьдесят и без пушек. Идеальное место.

— Для чего? — полюбопытствовал Кирилл, оторвавшись от компьютера.

— Да для чего хочешь!

— Это все?

— Да. Погуляла еще немного и вернулась на точку. Хочешь прикол?

— Только приколов не хватало, что у тебя?

— Любуйся… — Сироткин выложил передо мной фото.

— Ни хрена себе! — Та самая женщина, с которой я начал четыре года назад отстрел супостатов в ресторане. Живая и невредимая, даже в меру упитанная.

— То ли ты, командир, стрелять разучился, то ли…

— То ли пора переходить на серебряные пули, — предложил Костя, любуясь фотографией… — Ничего тетка, правда, старовата, но в принципе…

— Достал уже, озабоченный ты наш. Что у тебя, Дед?

— Клиент доехал до «Тимирязевской». Вышел, прогулялся метров триста по Дмитровке, подошел к группе рабочих, зашел в передвижную бытовку. Через четыре минуты появился наружу, уже в спецовке «Мосводоканала» и оранжевом «слюнявчике». Залез в люк.

— Сколько отсутствовал?

— Чуть больше восьми минут. Вылез, переоделся и уехал на ВДНХ. Все. Вот, любуйся… — И бросил на стол фотографию.

Я посмотрел, ничего особенного, мужик как мужик. А что, собственно, я ожидал увидеть? Отодвинул все три фото в сторону и поставил на плане Москвы три жирные точки.

— Теперь о базе. — Я достал лист бумаги и ручку. — Вот территория приблизительно четыреста на триста пятьдесят метров. Обнесена забором. Подъезд по грунтовке вдоль лощинки.

— Один? — спросил Кирилл.

— Да. Можно, конечно, пешочком через рощу или полем. Ворота в юго-восточной части. Охраняются какими-то охламонами в черной униформе.

— А где речка?

— Примыкает к территории с юга и юго-востока.

— Значит, въезд-выезд всего один, — еще раз уточнил Дед.

— Совершенно верно. Они, как только прикатили туда, сразу все облазили, а потом высказали нашему красавцу… — лично наблюдал за тем, как четверо что-то энергично нашему другу втолковывали и даже размахивали руками. Я провел несколько часов в рощице возле базы и наблюдал за всем этим в бинокль. Едва, между прочим, все на свете себе не отморозил. Вроде и не так холодно, а попробуй полежи неподвижно часок, другой, пятый, сразу поймешь, что не Ташкент и не май месяц.

— А знаете, — задумчиво произнес Костя, — все-таки здорово, когда базу подбирает такой разгильдяй, — он высказался несколько иначе, но с тем же смыслом. И все дружно закивали. Когда выход и вход находятся в одном и том же месте, появляется некоторый простор для маневра и полета мысли.

— С базой все более или менее понятно, — сказал я и громко чихнул.

— Будь здоров, — вежливо проговорил Сироткин.

— Не твое дело, — любезно ответил я, — давайте вернемся к этому, — и постучал пальцем по лежащему на столе плану. — Какие мысли?

— Три точки в различных районах, — задумчиво произнес Дед, — кафе, галерея и шоссе…

— А общее у всех их… — перебил его Берташевич.

— Что все три рядом с метро, — перебил, в свою очередь, его Женя.

— Пока менты глаза протрут, все уже и разъедутся, ищи их потом, — подытожил Шадурский.

— Короче…

— Мумбай (Индия. 26–29 ноября 2008 года там произошла серия террористических актов, погибло около двухсот, ранено свыше тысячи человек), — тихо произнес Кирилл, оторвавшись от компьютера. — Самый настоящий Мумбай, только в меньших масштабах и без планируемых потерь со стороны террористов.

— Очень в духе Режиссера: быстренько отработали и скромненько скрылись, — грустно сказал я. — Если у них получится, шум поднимется…

— Ты даже не представляешь какой, — заявил Крикунов, — и, кстати, я могу сказать, когда все это произойдет.

— Иди ты! — восхитился Костя.

— С этого момента… — поднял голову от плана Дед.

— Запросто. Сегодня у нас понедельник…

— Да что ты говоришь, — съязвил Сироткин, и все дружно на него зашипели.

— Акция произойдет через три дня, в пятницу.

— С чего ты это взял, Кира?

— А с того, что именно тогда в Москве открывается международное совещание глав спецслужб. Повестка дня, не поверите, — борьба с терроризмом. Газеты надо читать, други мои, и в «ящик» заглядывать, когда новости показывают.

Наступило молчание. А о чем говорить-то? Симпатичное получится совещание по обмену опытом с террористами, главное — очень своевременное. Нет, потом нам, конечно, и соболезнование выскажут, и всяческое содействие пообещают. И в то же время тихонько похихикают, всегда, знаете ли, приятно, когда кого-то (не тебя) «опустят», причем так нагло и с издевкой.

— Юморист, — мрачно проговорил Шадурский.

— Петросян, блин, недорезанный, — согласно кивнул Берташевич.

— Значит… — начал было Сироткин, но его перебили.

— Значит, у нас три дня всего! — заорал Кирилл.

— Это понятно, — продолжил тот, даже привычно на него не рыкнув. — Я к тому, что настало время работы над прессой. — Бросил на стол несколько «желтых» изданий и с головой погрузился в чтение.

— Все равно что-то здесь не то, — упрямо проговорил я.

— А если поконкретнее? — поднял голову от экрана Кирилл.