— Ты чё расхрюкался, как свинья? — спросил второго, тридцатитрехлетнего капитана, командира роты, командир батальона, тоже капитан. Отличный, перспективный офицер, двадцати шести лет от роду. Два боевых ордена, три командировки на Северный Кавказ (все — заочно), папа в штабе округа. — Какой перевод, какая больная мамочка? Служи где Родина прикажет!

К сведению любителей бытового хамства, перед тем как обозвать кого-нибудь или послать куда подальше, неплохо все-таки на секунду задуматься. Вдруг человеку кто-то уже успел испортить настроение, и он воспримет ваши слова слишком близко к сердцу. Будьте добрее к людям, иногда это крайне полезно для здоровья.

* * *

Вернувшись через четыре месяца в столицу, Коваленко разыскал-таки любимую девушку, побеседовал и узнал, что все у нее хорошо. Прекрасно учится, много читает, занимается аэробикой. Познакомилась с одним хорошим человеком, сотрудником «Банка Москвы», у них отношения. Колечко он ей так и не подарил: пока его где-то носило, дверь в комнату сломали и вынесли оттуда все, что было можно и нельзя.

В чем же, спросите, мораль? Да в том, что нечего шляться по кабакам, проще надо быть и скромнее. Если бы Коваленко выбрал для предложения руки и сердца Третьяковскую, например, галерею или Музей земледелия при МГУ, то наверняка бы не только обрел семейное счастье, но и сэкономил столь необходимые для совместной жизни деньги. Да и тот же Алхазур Джанхотов, реши он круто расслабиться в «Макдоналдсе» на «Юго-Западной» или «Крошке-картошке» на «Профсоюзной», глядишь, и прожил бы чуть дольше.

И все-таки история, как говорят классики, сослагательного наклонения не имеет, а потому все случилось как случилось.

Глава 8

— Такая вот джигурда вышла, — сокрушенно покачал головой Костя. — Едва, блин, разрыв сердца не заработал.

— Говори за себя, — вступил в разговор вернувшийся из кухни Женя. — У меня точно инфаркт был, — поставил на стол поднос и упал в кресло. — Командир, у нас здесь валидола, случаем, нет?

— Зачем тебе?

— Веришь ли, до сих пор сердце колет.

— А у меня руки трясутся, — скорбно сообщил Берташевич.

— Значит, нет, — догадался Сироткин. — Ну, тогда мы с Бертой по соточке, исключительно в медицинских целях.

— Максимум по сто пятьдесят… — добавил тот, и они, дружно вскочив, помчались на кухню к холодильнику. Через пару минут вернулись, заметно повеселевшие, и тут же принялись за еду. Сволочи…

Впрочем, по порядку. В 9.58 клиент приехал в офис. В 11.23, когда он только-только принялся сопеть, раздался звонок. Несмотря на протестующие вопли партнерши, прервался, коротко переговорил, сказал: «Еду», — и на всех парах рванул из офиса, даже не извинившись перед дамой за имевший место быть форс-мажор. Та, бросив ему вслед «козел», отправилась на кухню и принялась сердито греметь посудой.

Выйдя из офиса, фальшивый Вадим поймал частника и добрался до метро. Оттуда доехал до «Смоленской». Выбрался из метро в начале Арбата, прошел мимо «Макдоналдса» и направился к кафе на противоположной стороне. Женя с Костей двинули следом и едва не спалились, потому что…

— …Стоял у входа в кафе и внимательно так смотрел, кто идет. Хорошо еще, что я свернул к киоску за сигаретами, а то точно узнал бы.

— Дальше.

— Наш клиент прошел мимо него и зашел в кафе. Тот постоял еще минут пять и тоже следом. Я — пулей во двор, позвонил оттуда Берте, чтобы тоже шел туда, сидел тихонько и не выходил, пока я не скажу.

— Так.

— Я вошел, устроился через пять столиков от этих двоих, заказал чаю с булочками, у них там выпечка классная.

— Очень ценная информация, а что они?

— Сделали заказ, нашему пиво принесли, а тому кексу — кофе. Ну, сидели, говорили. Наш ему что-то рисовал на салфетке.

— А потом?

— Потом наш ушел, а тот посидел еще минут десять, расплатился и тоже пошел на выход.

— А салфетка?

— Перед уходом положил в карман.

— Клиент, — вступил в разговор Сироткин, — когда из кафе вышел, протопал до «Макдоналдса» и остановился. Постоял, покурил, подождал второго. Тот подошел, они еще немного постояли рядом, поболтали, потом наш пошел к метро, а тот следом в отдалении.

— Контрнаблюдение, — грустно проговорил Кирилл.

— Точно, — согласился я и, обращаясь к Сироткину, спросил: — Он тебя засек?

— Думаю, нет.

— Думаешь или уверен? — уточнил Крикунов.

— Я уверен только в том… — начал было Женя, но встретив мой взгляд, постарался спрятать эмоции, — девяносто процентов, что нет. Не спорю, парень он зоркий, но я прятал физиономию под козырек кепки и вообще шел несколько в другую сторону.

— А Берту?

— Берта вошел в кафе рядом с еще двумя мужиками, а потом — он его никогда раньше не видел.

— Теперь, если можно, об этом красавце поподробнее. Откуда он тебя знает?

— Учились когда-то вместе.

— На притворщиков?

— Точно.

Да, значит, хвост за ним не пустишь, срубит на раз-два. В адрес по месту жительства и работы тоже не сунешься, наверняка и там и там установлены «секретки». Хреново.

— Небось отличником был?

— Старался очень, все мечтал выбиться в асы. Когда нас разогнали, страшно расстроился, даже слегка запил.

— Данные на него помнишь?