Алексей положил руку на дверную рукоятку, ощутил холод металла. Зябь моментально вскарабкалась от кисти к локтю, затем к лопаткам и разошлась по всему телу. Алексей заколебался. «Надо это сделать, - говорил он себе грозно и уверенно и не особо верил, что сможет пойти на такое. - Если не бздун, то открою люк, осмотрюсь и не торопясь, обязательно именно не торопясь, его закрою. Да. Так я и сделаю». При этой мысли сердце забилось чаще. В голове послышался второй голос: «А если там туман?». Секунду-другую висело неопределенное молчание, затем первый голос ответил: «Оно и к лучшему. Какая в том смелость, если тумана не будет». Второй: «И че, сможешь потом закрыть и не обделаться?». Первый: «Смогу». И чтобы больше не колебаться, Алексей резко надавил на рукоятку, одновременно толкая люк плечом. Железная дверь не сдвинулась ни на миллиметр.

<p>Глава 19. Новый план</p>

Озадаченный Алексей отступил, вытащил из нагрудного кармана сигнальный фонарь, посветил. Кремальерный замок с круглым маховиком, похожим на руль КамАЗа, запирал дверь накрепко.

Алексей резко выдохнул, взялся за колесо и повернул. Со скрежетом штыри вышли из пазов. Короткое эхо прокатилось по тоннелю. Алексей обернулся и с замиранием сердца прислушался, не проснулся ли Гриф? С минуту он стоял статуей, уже сомневаясь, правильно ли выбрал момент для проявления характера. В тоннеле стояла мертвая тишина, только звенел в ушах скрежет металла.

Алексей трудно сглотнул, снова повернулся к люку. Смотрел на него и некоторое время собирался с духом. Затем опустил дверную рукоятку и навалился плечом на бронированную дверь. С тонким омерзительным писком закисшие петли провернулись, впуская в сумрак колпака дневной свет. И в этом свете заклубился, завертелся, засуетился туман, словно гигант сунул руку в нору и нащупывает того, кто там прячется.

Вот тут сердце не просто ускорило бег, а подпрыгнуло к самому темечку, сделало кульбит и со всего размаха ударило в грудь. Алексей вцепился в г-образный рычаг, потянул на себя. Нога проскользила на брезентовой сумке, которую он бросил после того, как все барахло из нее переложил в шмотник. Алексей потерял опору и чуть не упал. Петли пискнули, и клин света расширился. Алексей открыл рот, готовый завопить, позвать Грифа на помощь, но в это самое время в голове прозвучал голос, негромкий, еле слышный, словно тот, кто им говорил, удалялся: «Так и знал, сольется за две секунды».

Алексей ощутил, как в нем закипает, поднимается волна злости, необузданной, не отвечающей за последствия, живущей одним моментом, голодной до мести.

- Сука, - проскрежетал парень, закинул голову назад, упер ноги в бетонный пол, словно опоры консольной балки «Ивановец» перед тем, как взять многотоннажный груз. Со сдавленным стоном, напрягая мышцы и сухожилия, Алексей потянул люк. Как дрожат троса на лебедке, так от напряжения затряслись его ноги.

Он ощущал, как туман хватает его за голени, как пытается вырвать ногу, как ощупывает со спины, словно приноравливается ухватить поудобнее.

Со стоном Алексей делает маленький шажок назад. В ответ скрежетом отзываются петли. Щель становится у́же. Может, это и незаметно, но у́же. Рывок с другой стороны заставляет ногу скользить по бетону. Но петли не скрипят. Казалось, они теперь болеют только за Алексея и только его подбадривают своим закисшим писком.

Первая капля пота стекла со лба, прохладной щекоткой пробежала по виску, скуле и затерялась где-то в щетине. Тряслись уже не одни ноги, а вибрировало все тело, и не только от неимоверного напряжения. Страх пожирал его изнутри. Алексей был словно парализован, загипнотизирован им, но тем не менее продолжал бороться. Упирался до тех пор, пока не щелкнула в пазе запирающая щеколда.

Сколько длилось противостояние, он бы не сказал даже приблизительно. Может, час, может, полтора, а может, всего несколько минут или секунд. Ему показалось, очень долго. Когда на кону стоит жизнь, время течет по-другому.

Он вдруг ощутил себя выпитым до дна. Тяжело дыша, обливаясь потом, Алексей отпустил рукоятку, согнул ноги и повалился на прохладный бетонный пол. Он еще долго не мог пошевелиться и ни о чем думать. От перенапряжения и ужаса тело дрожало и гудело.

Алексей смог подняться спустя некоторое время. Вспомнил и нашел, подсвечивая себе сигнальным фонарем, недокуренную сигарету. Все еще ощущая в ногах дрожь, побрел к месту, где оставил спящего Грифа.

Сел на пол поодаль от сталкера, положил руки на колени, склонил голову и стал думать, что же произошло. Он проявил силу или слабость? Силу, что открыл люк, а слабость, что испугался до блевочки, до потери личности. Но потом снова силу - смог побороть туман и закрыть дверь. Так что же это было на самом деле? Не придя к единому знаменателю, Алексей плюнул и решил: как бы там ни было, он остался жив, и это победа, как ни посмотри.