Читаем Ожерелье Атона полностью

Этот кадр антикамеры, или вестибюля гробницы Тутанхамона, потом обойдет все газеты мира, чтобы навсегда остаться в учебниках истории. Погребальные ложа, обломки царских колесниц, статуи, сундуки, посохи. Хаотичная роскошь прошлых тысячелетий. Победа…

Работа по извлечению содержимого гробницы продвигалась медленно.

Саад по опыту предыдущих раскопок уже знал: ничто не может быть сдвинуто с места, пока предметы детально не опишут и не зарисуют. Побывавшие в покоях гробницы грабители перевернули все вверх тормашками. Содержимое сундуков было вывалено на землю, царская одежда перемешана с оружием и домашней утварью, многие фигуры повреждены… Саад просто с ног сбился, делая пометки в блокноте, а после вынося зафиксированные в каталоге предметы на поверхность.

Лучи палящего солнца были беспощадны к находкам. Осыпалась позолота, дерево трескалось и рассыхалось, кожа превращалась в клейкую массу. Но у ученых не было выбора…

– Надо вызвать специалистов-химиков для проведения первоочередных реставрационных работ. И усилить охрану, – хлопотал Картер.

Однако удар нанесли с той стороны, откуда Говард никак не ожидал.

Блеск золота оставлял Саада равнодушным. Это было ничто в сравнении с огромной исторической ценностью находившихся в гробнице предметов. Но то ожерелье словно свело его с ума. С золотых цепей усыпанный драгоценными камнями Атон протягивал лучистые руки. Саад еще не прикасался к нему, лежавшему среди других украшений, но уже точно знал, что в блокноте не появится очередная пометка…

Мимо охраны он прошел без всяких опасений. Как и Говарда Картера, его никогда не обыскивали.

– …Саад – мой дед, – продолжила Амира. – Он был сотрудником управления раскопок и древностей и руководил рабочими. Кражи ожерелья никто так и не заметил. Количество изъятых в гробнице вещей исчислялось сотнями. Ожерелье Атона перешло от деда к моему отцу, его старшему сыну. И вот теперь отец решил, что мы вправе им распоряжаться. Оно бесценно, понимаешь?

Я бы солгал, сказав, что понимаю. Ее рассказ ошеломил меня.

– И… где же это ожерелье?