Читаем Овцы и псы полностью

С телеги спрыгнул невысокого роста человек, одетый в черную, перепоясанную портупеей кожанку. Поправив на голове такую же кожаную фуражку со звездой, он широким, уверенным шагом подошел к хозяевам. Бегло взглянув на Стана, он поднял голову и сверкнул стеклышками маленьких круглых очков на Захария.

– Кто такие? – визгливым голосом, которому тем не менее старался придать грозность, потребовал ответа он.

– А ты кто будешь? – без особого интереса спросил Захарий.

– Я комиссар здешнего уезда по особым делам Моторин, – возвестил, набычившись, очкастый.

– И что за особые дела у тебя? – по-прежнему вяло поинтересовался Захарий.

– Преследую беглых бандитских прихвостней, – гордо сообщил Моторин. О том, что на первый его вопрос Захарий так и не ответил, он, похоже, забыл. – Вы их должны были видеть.

Комиссар перевел вопросительный взгляд с молчавшего Захария на Стана. Но Стан, не обращая на него никакого внимания, с улыбкой наблюдал за замерзшими, промокшими солдатами, сгрудившимися с поднятыми воротниками вокруг телеги.

– Группа бандитских пособников, по имеющимся у меня сведениям, направляется в село Катино. – Моторин вновь обращался к Захарию, тот, по крайней мере, смотрел на него. – По большаку они не пошли, следовательно, должны были пройти где-то здесь, поблизости.

– Бандитов я не видел, – лениво произнес Захарий. – А прошлой ночью останавливались у меня на дворе человек тридцать стариков и детей.

Глаза Моторина сверкнули за стеклышками очков.

– Куда ушли? Когда?

– В Катино, утром.

– Не доберусь я никак до этого Катино! – раздраженно хлопнул ладонью по тощему бедру комиссар.

– Да, добраться непросто, – согласился с ним Захарий. – Болота кругом.

– Ничего, весной мы этот рассадник бандитизма прихлопнем, – уверенно пообещал Моторин.

– Ну-ну, – с неопределенной интонацией произнес Захарий.

Стан, не поднимая головы, хохотнул.

Моторин насторожился. Окинул взглядом дом, амбар, хлев, загон для скота с гуляющими по нему овцами.

– А вы, стало быть, кулаки. Скрываетесь здесь, в лесу, от экспроприации.

– Живем мы здесь, – поправил его Захарий. – Межу видели? Вся земля до нее – моя.

– Вся земля теперь народная. – Моторин подтянул ремень и посмотрел через плечо на свое промокшее воинство. – Значит, так, – объявил он Захарию. – С вашей семейкой мы в другой раз разберемся. Сейчас у нас задача – бандитских пособников догнать. Сегодня мы уже никуда не пойдем, заночуем здесь. Людей моих надо накормить.

– Это просьба? – чуть приподнял левую бровь Захарий.

– Приказ, – сказал Моторин и красноречивым жестом положил руку на кобуру.

– А если я не подчинюсь?

Моторин вытащил из кобуры револьвер и показал его Захарию.

– Тогда будешь разговаривать с ним.

– Бог создал людей, а полковник Кольт сделал их равными, – подняв голову, объявил Стан.

– Не умничай, – злобно зыркнул на него комиссар. Оторвав спину от забора, Захарий выпрямился и ободряюще похлопал комиссара по плечу.

Моторин нервно дернулся.

– Все в порядке, – успокоил его Захарий. – Пусть ваши люди устраиваются в хлеву, там тепло и сухо. Овец на ночь я оставлю в загоне, они ко всему привычные. У дверей в хлев есть очаг. Разводите огонь, ставьте котел, брат принесет вам крупы и хлеба.

Моторин бросил красноречивый взгляд на загон с овцами.

– Пустой кашей здоровых мужиков не накормишь, – заметил он.

– Все в вашей власти. – Захарий широко взмахнул рукой, указывая на овец. – Выбирайте любую, режьте. Вы же это умеете.

Повернувшись к комиссару спиной, Захарий зашагал к дому.

– Имей в виду, на ночь мы выставим охрану! – крикнул вслед ему Моторин.

Захарий, не оборачиваясь, махнул на ходу рукой.

Стан поднялся с корыта и, склонившись к Моторину, который был почти на голову ниже его, давясь смехом, произнес:

– Овцы только тощеваты. Не обессудь. Сам понимаешь, время сейчас какое…

* * *

Утром, к тому времени, когда Захарий вышел из дома, Стан уже накормил и напоил овец и теперь, сидя на корточках, дразнил костью, на которой еще оставался клок мяса, с дюжину привязанных к изгороди собак. Псы громко лаяли, норовя ухватить проплывающую у носа кость.

– Ну как псы? – спросил, подойдя к Стану, Захарий.

– Собачки что надо, – с гордостью произнес Стан, поднимаясь на ноги и бросая кость собакам. – Голодные и злые. Только вон тот черный кобель, – Стан взглядом указал на привязанного с краю пса, самого маленького в стае, трусливо прятавшего хвост между ног и даже не бросившегося в общую свару за кость, – слепой почти и нюх у него отбит. Придется, видно, пристрелить.