Читаем Ответ Империи полностью

Из работяг с Виктором по кабинетам ходил молодой помощник машиниста депо Брянск-второй; в железнодорожной устроили ремонт и народ временно распихали по другим медучреждениям. Они разговорились от нечего делать: у Виктора попутно мелькнула тайная мысль, нет ли возможности что-то продвинуть в этой отрасли.

— А как сейчас, техника-то обновляется? — осторожно закинул он удочку.

— Ну а чего ей не обновляться? — ответил поммаш. — В год на дороги одних тепловозов две тысячи секций идет. Вот раньше, скажем, мы на Рославль "ласточками" тянули, потом "машки" пошли… а теперь у нас "субмарины" тянут, луганки бесколлекторные, одна секция вместо двух, восьмиоска. Сцепление-то раза в полтора выше, там компьютерная система регулирует. Не боксует, ничего, сидишь себе отдыхаешь, и экономия топлива не то, что на старых по уши в мазуте. Да вот, поначалу экипажники здорово матерились, но потом-то поняли: это же интеллигентная машина! С ней совсем по другому надо! Потом догадались заводской сервис организовать гарантию. Раньше же как: если приемка чего проморгает, заводу дальше трава не расти, а теперь они у нас сами за свой брак расплачиваются, так заводчане совсем по-другому работать стали! Я вот говорю, теперь новая машина приходит — это подарок, ее только в целлофан завернуть и любимой девушке. Ну и ездить — знаете, какая там кабина? Я на "фантомасах" уже не могу кабиной назвать. А на старых вылах вообще сортир, а не кабина! Вот вы скажите, почему на старых электровозах кабина хуже, чем на тепловозах, трясет, шума больше, хоть дизеля нет? Одна же страна, одни ученые…

— А их разные министерства делали. Ведомственная разобщенность.

— Да, похоже… На романовских локах-то один стандарт. И тихо, и идет плавно, не заматываешься так, в жару кондиционер, холодильник… Старики на пенсию уходят, нам завидуют — говорят, только и работать сейчас. Вот…

— Ну, наверное, обучают осваивать новую технику?

— А как же? Вон недавно опять на повышение квалификации гоняли. Между прочим, про европейскую реформу железных дорог рассказали… Только такая у нас никогда не пойдет.

— А почему не пойдет?

— Ну как же, — помощник удивился, что сидящий перед ним взрослый человек не знает такой простой вещи, — у них там железная дорога теперь ориентируется только на прибыль, на рынок. У них проблема — государства маленькие, и надо как-то дороги объединять, вот общий знаменатель и придумали. А у нас почему не пойдет, — у нас, оказывается, еще при царе, с самого начала для чего дороги-то строили? Для развития промышленности. Поэтому нельзя ее только под прибыль, под рынок затачивать, нужно, чтобы она провозную способность обеспечивала и тарифы не сильно завышали себестоимость продукции предприятий, вот. Если делать ее только для рынка, то железная дорога будет, конечно, будет, а промышленность сдохнет, может, не вся, но… Вот как это объяснить? Вы, скажем, какой профессии?

— Компьютерщик.

— Хорошая профессия, у меня братан компьютеры делает на заводе, а я вот — на железку… Так вот: это все равно, что вы кабеля, что вы компьютеры в сеть соединяете, коммутаторы и все прочее там, сделаете отдельным предприятием, а сами вот эти сервера, терминалы — это вроде само по себе, так работать будет, али нет?

— Нну… В общем, так не делают.

— Во. И я говорю: так не делают. Ну, моя очередь. Всего!

Вот тебе и ленинская мечта о кухарке, управляющей государством, подумал Виктор. Ну, помогала, положим, не кухарка, но и не из этих "профессиональных политиков", которым с личным бизнесом вне этой политики не задалось. У парня государственный подход есть. Пока у нас каждый маленький человек не будет мыслить, как если ему наше государство вверено, сказал себе Виктор, никакой демократии не будет. Будет цирк с флажками и обольщение имиджем и сувенирчиками к выборам, типа засыпать яму на дороге за деньги, собранные с населения же. Демократия — это не когда народу иногда делают то, что он просит или даже требует. Демократия — это когда народу никогда не смогут сделать то, чего он не хочет, прикрываясь словами "вы же нас выбирали, вы теперь должны доверять". И в этом плане европейский опыт нам ничего не дает. Евросоюз — это тюрьма народов, где страну, которая захочет жить по-своему, лишат инвестиционной пайки.

…Из центра Виктор вышел к обеду. Распогодило и хотелось перекусить. Студенческая столовка была направо через пол-остановки.