— Нашел. Это амулет, на счастье, так что не проси.

— Но… Я не прошу, с чего ты взял… Одна монета ничего не решает… — она уже овладевала собой и даже улыбнулась, но глаза с черными, удлиненными тушь ресницами, еше были широко раскрыты, и в их глубине Виктор заметил испуг. Он инстинктивно поднялся со стула: опасность лучше встречать стоя.

— Инга… ты чего-то боишься?

— Нет, что ты… просто она неожиданно упала… выскользнула из пальцев… чего я могу бояться, когда рядом со мной ты? — она широко улыбнулась, ее правая рука легла на плечо Виктора, скользнула выше, и ее пальцы нырнули в его волосы.

— Эх, Инга, Инга… — почему-то вырвалось у Виктора. Он тоже положил руку на ее шею, на объемный узор шерстяных нитей свитера, и, словно играя, чуть нагнул ее к себе. Инга без сопротивления подалась вперед, нагнув голову, и Виктор почувствовал запах ее светлых волос; затем она подняла лицо вверх и посмотрела ему в глаза ласково и печально. Он увидел, как расширяются ее ноздри и начинают играть уголки рта, казалось, что под ее кожей идет борьба инстинктивного страха и внезапного, случайно вспыхнувшего стремления, и она балансирует на тонкой грани, когда еще все можно превратить в игру, в шутку… Легкое движение Виктора навстречу Инге заставило ее чуть отпрянуть, но, как только он чуть остановился, ее пальцы, казалось, вопреки ее собственной воле, начали сильнее притягивать его к себе. Казалось, так продолжается вечность; наконец, Инга словно соскользнула с ледяного гребня, на котором могла удерживать равновесие, ее лицо приближалось и ее губы робко захватили нижнюю губу Виктора, ее левая рука скользнула по его плечу и, разгораясь все больше и больше, прижалась к его губам.

— Боже, что я делаю… Зачем… — прошептала она, когда смогла оторваться и слегка повернула голову в сторону; мир для Виктора свернулся в светлый локон волос за ее ухом и он, не отдавая очета, нырнул туда, в дурманящий водоворот, жарко припав к ее шее под мягким и податливым воротом свитера. Инга робко попыталась уйти в сторону, но это лишь заставило его инстинктивно сжать объятия; легкие изгибы ее тела в его руках, как насос, заполняли все ее существо слабостью и дрожью нетерпения. Она закипала. Наконец, сняв руки с затылка Виктора, она слегка отодвинула его, упершись в плечи, и произнесла:

— Я так больше не могу… Пойдем…

23. Место встречи пропустить нельзя

— Ну и как тебе?

Сквозь тонкую тюлевую занавеску просвечивал теплый туманный рассвет. Инга смотрела на него, слегка приподняв голову; ее правая рука бессильно лежала у него на груди. Стереоколонки передавали утренний концерт, и из них частой апрельской капелью падали звуки нетленного "Вернись" в обработке квартета "Электрон". Ностальгия по шестидесятым.

— Потрясающе. Ты была просто фантастична. Это… это какое-то искусство, вроде балета.

— Могу написать книгу о вкусной и здоровой пище. Поможешь? Хотя в Союзе все равно не издадут.

— Я одного не пойму: почему же ты одна при таких талантах?

— Наверное, это расплата.

— За что?

— За тех, кого оставила. Давай не будем это уточнять… У тебя на сегодня какие планы?

— В диагностический, сдать все для медсправки.

— Это обязательно надо. Нельзя, чтобы у тебя были конфликты на работе.

— Ну, у меня их собственно и нет.

— Постарайся быть особо осторожен. Тебе сейчас очень важна идеальная репутация. Все остальное мелочи.

— Кого и чего мне следует бояться?

— Себя. Бойся быть не таким, как остальные. Потом все поймешь. А пока у нас еще есть время…

"Последнее время сплошные загадки", — размышлял Виктор, складывая диванчик. "Монета, пуля, нарк, неожиданно отбросивший коньки, этот мутный Мозинцев, невесть откуда берущий паспорта… Иван пишет на бумажке — кто-то подслушивает? Перестановки в правительстве — где логика? Хотя откуда там вообще бывает логика… но здесь-то? Даже Инга… она тоже как-то непонятно, немотивированно. Испугалась монеты? Кстати, где она?"

Виктор пошарил рукой в кармане: монета оказалась на месте, и все та же надпись Ц.И.Б.Р. не только виднелась, но и чувствовалась пальцами на ощупь.

— Слушай, а чего ты так испугалась этой монеты? — спросил он, показавшись в дверях кухни.

— Какой монеты?

— Вот этой, — Виктор вновь показал ей странную трешницу. Инга равнодушно покосилась на нее, и продолжила делать бутерброды.

— А, ты вчера показывал. Я уже забыла. Я их собираю только для аппликаций.

"Ясно, что ничего не понятно", — решил Виктор и убрал медный кружок.

… Народу в диагностический, несмотря на бесплатность здешней медицины, было даже меньше, и в основном пенсионеры.

— Так в заводских в основном проходят, — пояснила Виктору старушка в очереди в один из кабинетов, — сейчас там и диагностика и профилактории. Только заводские по выходным не всегда, вот сюда часть и идет.