Читаем Оттенки Тьмы (СИ) полностью

— Ваше Величество, на вас тёмное заклятие! — Адовеус шагнул к королю, быстро глянув на Вельстадта.

— Снимай! — скомандовал капитан. — Справишься?

Маг поднял руки и произнёс заклинание. Нахмурился, прикрыл глаза и повторил ещё раз, громче. Добавил ещё одно. Замер на несколько мгновений, уронил руки и повернулся к Вельстадту.

— Не получается… Тот, кто его наслал…

— Я так и думал, — проговорил Вельстадт сквозь зубы. — С ней тягаться… Ох, Рейме…

— С ней?..

— Это Нашандра, — коротко пояснил капитан. — Она хочет забрать душу короля.

— Ч-что?..

— Шевелись! — заорал Вельстадт на оцепеневшего Адовеуса. — Она сейчас будет здесь! Короля надо спрятать! Есть идеи?

— Подземелья, — вмешался Терон. — Бывшие лаборатории архимага. Там стоит мощная защита.

— Идём, — и Вельстадт без лишних слов подхватил Вендрика под руку и повёл к выходу. — За Алдией послали?

— Да, Рурт поскакал на лошади…

— Где Эйгерт?

— Я здесь! — стражник из отряда Вельстадта показался в дверях.

— Скорее! Следите за коридором! — Вельстадт перекинул руку Вендрика через плечо и буквально потащил его на себе. — Терон, разведай путь! — стражник, выхватив факел из кольца на стене, бросился к лестнице.

— Нет! — вдруг закричал Адовеус, резко останавливаясь. — Туда нельзя!

— Почему? — Вельстадт тоже остановился и свирепо уставился на мага. — Ох, демоны…

— Трон, — понизив голос, произнёс Адовеус. — От него надо держаться как можно дальше.

— Тогда — куда?

— Склеп нежити, — прошептал Вендрик, подняв голову. — Агдейн.

— А это мысль! — маг просиял. — Место, где ни Тьма, ни Свет не имеют власти! И Хранители Могил не пропускают никого в царство смерти. Фенито защитят короля!

— Идём! — Вельстадт развернулся в другую сторону. — Разведывай дорогу!

По коридору ползли волны багрового дыма.

Сожжённый дневник Алдии

Первородный Грех. Гвин отдал Пламени то, что по праву принадлежало Тьме. Время. Время Тьмы питает Пламя. Тьма не может дотянуться до Великих Душ, пылающих в Горниле Первородного Пламени, и стремится заполучить хотя бы то, что доступно ей в мире. Темную Душу, расколотую на мельчайшие частички и скрытую в каждом из людей. Тёмная Метка — это рана, через которую из человеческого тела истекает субстанция, которую мы именуем человечностью. Истекает в поисках своего истинного предназначения — слиться с Тьмой. Черное пламя — антипод истинного Пламени.

Как странно: жизнь людям дала Тьма. А они сражаются за продление Эры Огня. Абсурд?

Что же нам нужно на самом деле? Жизнь и смерть, страсти и страдания — то, что пришло из Пламени? Или же вечность, покой и Тьма?

Алдия. Сейчас

Как и когда закончилось действие заклинания Грандаля, Алдия не помнил. И как он провёл следующие двое суток — тоже. Придя в себя, он уже не удивился, обнаружив, что стоит склонившись над лабораторным столом со скальпелем в руке, а на залитой кровью столешнице, постепенно затихая, конвульсивно подёргивается нечто бесформенное.

С внезапным отвращением отбросив инструмент, Алдия сделал шаг назад и налетел на второй стол. Обернувшись, он отшатнулся и от него: то, что лежало здесь, уже закоченело в позе невыносимого страдания. Кровь свернулась и казалась чёрной в свете факелов.

«Что это? Кто это? Что я делал?..»

Прочь из пропахшей кровью и химикатами лаборатории, в подсобную комнату, где заготовлена бадья с водой. Сбросить окровавленный мясницкий фартук. Умыться. Голову — в ледяную воду. Мимолётное желание — вот бы кто-нибудь сейчас надавил на затылок и держал, пока…

Нет.

Алдия с шумом и плеском выдернул голову из воды. Встряхнулся, как пёс, с поредевших волос во все стороны полетели капли. Что ещё за приступ слабости? И без него есть кому в Дранглике малодушно мечтать о смерти.

Надо как минимум разобраться, над чем он только что работал. Посмотреть записи. Вторая его сущность всегда аккуратно ведёт протоколы экспериментов…

Алдия похолодел и бросился назад в лабораторию.

Пролистав журнал, он с облегчением вздохнул и опустился на скамью у стены, уже не обращая внимания на тяжёлый запах крови.

Последним, что он помнил, было его решение провести наконец тот самый эксперимент… Тот самый, который он обдумывал уже много лет — и надеялся, что потребность в нём никогда не возникнет.