Читаем Отступник полностью

Брезгливый Лунатик старался в ту сторону не смотреть. Он с утра слушал рацию и возился с коммуникатором, я же изучал в бинокль противоположный берег. Пологая прибрежная полоса там переходила в крутые холмы, кое-где поросшие пирамидальными тополями. Сразу за гребнем холмов начинались двухэтажные и четырехэтажные дома брошенного города с оштукатуреными стенами, когда-то окрашенными в песочный цвет.

Издали Лиманск выглядел на редкость мирным местом в духе «советская идиллия восьмидесятых». Картину портили стрельба и загаженный канал. Ближний берег чуть дальше к северу упирался в дамбу с туннелем. Этот туннель кто-то еще до нас постарался обрушить, но до конца не преуспел, а взрывать повторно передумал. Уцелевший отрезок вполне мог послужить убежищем от выбросов. Там мы вчера и заночевали, хотя приходилось мириться с соседством «электры», которая сверкала и потрескивала в темноте…

Я перевел бинокль на мыс, разводной мост и скопившихся там чужих боевиков.

Все они носили на рукаве эмблему скорпиона, которая означала «ренегат» и была признаком крайней наглости, поскольку к ренегатам причисляли безнадежно исключенных из любых группировок, включая даже бандитскую.

За годы существования Зоны эти изгои сколотили преступное братство, оказавшееся в конфронтации с «официальными» бандитами Йоги.

Нарушали ренегаты не только законы Украины (каждый сталкер в какой-то мере их нарушал), не только неписаные правила «ровного сталкерского поведения», но даже «понятия» бандитской братвы. Вооружены ренегаты были (за исключением немногих снайперов) обрезами и автоматами, одеты в разномастные комбезы, противогазов и шлемов не носили, нижнюю часть лица часто повязывали черными платками и при обычном положении вещей не могли противостоять любой хорошо организованной группировке.

Однако сейчас проблема состояла в их удачной позиции и контроле над мостом. Это преимущество позволяло ренегатским боевикам безнаказанно куражиться, хотя в ближнем будущем у них оставалось только две перспективы: или принять бандитские «понятия» и стать еще одной преступной группировкой Зоны, или оказаться полностью уничтоженными совокупными усилиями всех сталкерских кланов, включая даже безумных «монолитовцев».

Дело шло, пожалуй, к уничтожению, поэтому оставшиеся деньки ренегатское «братство» стремилось прожить отважно и неуныло, отстреливая, грабя и прессуя всех подряд. Собственно, этим они сейчас и занимались в разоренном и залитом кровью Лиманске.

— Ну как, разобрался, что там творится? — спросил я Лунатика.

— Диспозиция, значит, такая. На днях в Лиманске повоевало «Чистое небо», как они туда прорвались, не знаю, но мост опускали именно они. Теперь «Небо» отыскало проход дальше на север и, видимо, лезет к середине Зоны, на Лиманск наплевав. Наемники, которые с учеными заодно, ренегатов проредили, но задерживаться для зачистки не стали.

— «Долг» на той стороне есть?

— Выжили единицы. То же самое со «Свободой». Подкрепления с основных баз к ним подойдут не сразу, а если подойдут — упрутся все в тот же мост.

— «Монолит»?

— «Монолита» там полно ближе к северу. Ведут перестрелки с ренегатами, но и нас обстреляют за милую душу. Армия пока не вмешивается, но это не значит, что всегда будет так.

— Полозова не обнаружил?

— Пока нет. Но если он не двинулся вслед за «Небом» на север, то должен остаться где-то на правобережье. Знакомые из наемников вроде бы видели там похожего мужика.

— Понятно… Интересно, а без моста обойтись можно?

— Ну ты даешь, Моро, — нервно ответил Лунатик. — Ты плыть, что ли, собрался? Даже не думай. Вода «грязная», к тому же там снайперы работают. Хочешь на ту сторону попасть — думай как. Или уж будем здесь ждать.

Ждать можно долго и бессмысленно. Бинокль позволял видеть не только балконы лиманских домов, но и лица засевших у канала ренегатов. Одно из них, не прикрытое платком, показалось мне знакомым.

— Там Факир.

— Где?

— На другой стороне.

— Ну, это следовало предвидеть, — спокойно сказал Лунатик. — От судьбы не уйдешь. Сейчас я его сниму…

Факир не подозревал, что находится под прицелом. Что-то в манерах отморозка переменилось. Он не лежал в укрытии и не стоял, а сидел на бетонной плите, вытянув одну ногу и подобрав другую. Лунатик выстрелил. Куда попала пуля, я не понял, но Факир даже не вздрогнул и не дернулся.

— Промах, черт…

Лунатик сильно огорчился, промахи с ним приключались крайне редко. Общая пальба тем временем уже стихла. Сталкеры, занимавшие левобережье, группами отступали в Рыжий лес. Позиционная война сама по себе противоречит принципам существования нейтрала. Дело его жизни — искать хабар и исследовать ради этого Зону. Каждый час, бессмысленно проведенный под пулями на исхоженном и пустом берегу канала, пусть не намного, но отдалял эту цель.

В конце концов берег накрыла нехорошая тишина. День стоял пронзительно-ясный, но холодный, редкие белые облака медленно плыли по слишком синему для осени небу.