Читаем Отсчёт. Жатва полностью

Я сглотнула – попыталась сглотнуть, во рту словно песчаная отмель возникла – и едва слышно прошептала:

– Кирино.

И заозиралась кругом, словно имя могло призвать его самого.

Магистр снова покачал головой. Вид при этом у него был такой, будто ему целую охапку кислого щавеля в рот положили и заставили прожевать. Отчего-то вспомнился точно так же кривившийся отец, умудрившийся как-то простудиться посреди лета – матушка тогда отпаивала его молоком с мёдом. Подобное сочетание я и сама не считала особо приятным, а если уж по совету Берты туда добавлялось масло…

Имя, судя по всему, ни о чём чародею не сказало. Какое-то время он прислушивался к звукам и вглядывался в лес за спиной, после чего решительно водрузил меня на лошадь и запрыгнул следом.

– Успеть бы до дождя, – проворчал магистр, доставая из седельной сумки плащ.

Я посмотрела на чистое небо, но спорить не стала и лишь недоумённо пожала плечами. Владеющим всё же виднее, в конце-то концов, у них были дар и Слово.

Тропинка постепенно вывела к уже знакомой полузаросшей дороге. По пути Раджети пояснил, что остановился в замке барона, про которого я была наслышана от Элоя, и именно туда мы и держали путь. Сам сеньор Батиль прочно обосновался в столице и возвращался в родные угодья в лучшем случае раз в год, да и то в основном приглашая кого-то на охоту. Неудачная попытка заселить «нехорошие» земли отбила у молодого аристократа всякое желание посещать владения лишний раз, а с основной работой справлялся надёжный управитель. Магам-похитителям подобное было только на руку.

Лес начинал постепенно редеть, обнажая зелёные пологие холмы. Серые клыки менгиров стали встречаться чаще – как покрытые мшистой порослью, так и, казалось, поставленные сторожить дорогу совсем недавно, с ещё ярко выкрашенными красным рунами. Поговаривали, что в таких заключали слуг Восьмого, и если забывать раскрашивать знаки по весне и не приглашать жрецов осветить их именем Хеффы, демоны тотчас вырвутся наружу. В этой глуши, наверное, только Элой этим и занимался.

Впереди замаячила развилка, посреди которой возвышался расколотый почти до середины камень. У самого основания, под слоем мха, едва проступала, почему-то синяя, узорная вязь. Будто что-то внезапно вспомнив, магистр Раджети намотал поводья на правую руку и зашарил левой под плащом – я чувствовала каждое его движение не спиной, а будто бы видела. Вот он нашёл небольшой медальон, вот надавил ногтем на кроваво-красный камень в ажурной серебристой оправе, вот закусил губу.

Зажмурилась, и странное наваждение исчезло. Чародей прерывисто выдохнул и быстро зашептал что-то невнятное. Поначалу показалось – полнейшая околесица. Потом я увидела радужные пятна, меня стал затягивать их водоворот и возникшее вокруг серое марево. И вроде даже стала различать смысл слов, как вдруг чей-то чужой внимательный взгляд заставил обернуться и дёрнуться. Тело слушалось неохотно, я едва шевельнулась, но тут же выпала из седла. Занятый своим магистр не успел отреагировать.

Только и успела, что схватиться за полу чародейского плаща, что-то крикнуть…

Руку пронзила боль, мир перевернулся и ухнул в черноту.

***

Белёсая пелена тумана стелется по двору саваном, разглядеть в ней что-то, помимо ближайшего угла конюшни, помеченного одиноким факелом, нет никакой возможности. Приходится с разочарованным вздохом отвернуться от окна. Девчонка, занявшая отцовский стол и увлечённо перерисовывающая какого-то демона из слишком заковыристой для неё книги, поднимает взгляд и смотрит с надеждой. Мотаю головой, выдавливаю на лицо заботливую улыбку – обманывать детей получается плохо, но девчушка верит – и сажусь на край стола, делая вид, что заинтересован её каракулями.

– Он же вернётся? – обиженно пыхтит она.