Читаем Отряд «Акинак» полностью

Выйдя из кабинета Добрича, Меченые договорились, что в Москве они обязательно пересекутся, и расстались. Толстый сел в пустой комнате отдыха и, достав ноутбук, принялся просматривать содержимое флэшки, которая была забита информацией на «гектар»: контактные адреса, досье на людей, характеристики, планы и схемы городов, подробная распланировка подземных московских коммуникаций и инструкции. Приказ был ясен, первоначальный план разработан, и уже под утро, вновь собрав свой рюкзак, Федор Толстов снова отправился в путь. В канцелярии он получил две кредитные карточки, одна отрядная, а другая солидного российского банка, который, по слухам, принадлежал бывшему президенту России. Кроме того, ему выдали документы на имя Самуила Рубинчика, гражданина Израиля, представителя мелкой торговой фирмочки на Ра-Аре. Денег на отрядной карточке было пятьсот унзо и на российской двадцать тысяч евро, неплохие деньги на первое время. Паспорт и водительское удостоверение Рубинчика выглядели как настоящие, хотя, скорее всего они таковыми и были, по крайней мере бланки.

Рейсовым ночным «Бегуном» из «Байрона» Толстый добрался до Заренайских Врат, потом телепортом к Раминским Вратам, сама Рамина и Вечный Город. Перед отправкой на Землю ему рекомендовалось обновить гардероб и оставить в филиале отрядного хранилища ценностей, том же банке, расположенном в столице Романского Княжества, все лишние вещи.

Пройдясь по магазинам, Меченый приобрел себе неплохую и неброскую одежду земного производства, чемодан и кое-что по мелочи. Переодевшись и сдав в рекомендуемый банк отрядную кредитку, а также свой военный билет, Федор отбыл на Ра-Ар и дальше по маршруту на Землю. Полчаса пути, и Толстый вышел из Уральских Врат, превратившихся в мощную крепость. Документы на имя Самуила Рубинчика, израильского гражданина и предпринимателя, подозрения ни у кого не вызвали, таможенный досмотр он прошел спокойно, в чемодане только одежда, наркотиков, оружия и контрабанды нет. После этого самолет, Москва, электричка и дачный поселок «Лесной», где пара пенсионеров, какая-то старая агентура Прохорова, встретили его как родного внука.

Действуя на первых порах строго по инструкции и рекомендациям, Толстый вызвал на встречу вожаков скинхедов. Разговор прошел, как и планировалось, и теперь он должен был добраться в Дмитров, небольшой городок в 65 километрах от Москвы, где и встретить своих будущих подчиненных. Дальше – полная свобода действий, работай так, как ты считаешь нужным, полагаясь только на обостренное чувство справедливости, присущее каждому человеку, еще не превратившемуся в жвачное животное.

Вот и поселок, крайний одноэтажный домик справа по единственной улочке, чуть покосившийся, с обветшалым заборчиком. Именно здесь живет одинокая чета Елисеевых, отставных разведчиков ГРУ. Одна отдельно взятая ячейка общества со своими проблемами, неурядицами и жизненными невзгодами. Павел Сергеевич вышел в отставку в звании подполковника, а его жена Инна Андреевна – капитаном. Люди отдали всю жизнь на благо своей родины, прошли Афган, развал СССР, смуту девяностых, предательство, нищету и на исходе своих лет остались один на один со старостью. Было два сына, но один, младший, погиб в первую чеченскую кампанию, когда со своим взводом попал в окружение. Другой, старший, дослужившись до майора, тянул службу в одном отдаленном приволжском гарнизоне. Пытался бороться с расхищением оружия на армейских складах и, возвращаясь поздно ночью домой, попал под наркоманский нож. Такая вот судьбина.

– Добрый вечер, – входя в дом, сказал Толстый.

– Ой, Феденька, – всплеснула руками Инна Андреевна, сухонькая и небольшого росточка бабушка, с добродушным выражением лица. – Где же вы ночами бродите? Опасно сейчас по ночам гулять. Раздевайтесь и садитесь за стол, будем пить чай и новости смотреть, – обернувшись в сторону спальни, она повысила тон, и почти прокричала: – Павлуша, иди чай пить, сейчас новости начнутся.

С кряхтением из спальни появился хозяин дома, седой старик лет около семидесяти, по виду еще крепкий, но чувства интуита говорили Толстому, что надломилось в нем что-то и жить ему оставалось немного, год-другой, да и все. Павел Сергеевич уселся за стол, взял в руки пульт и щелкнул на цифру один. Загорелся экран телевизора, и появилась заставка новостной передачи.

Моложавый диктор в строгом сером костюме и галстуке в крапинку произнес: